Чтение онлайн

— О! Пришли шакалы! — встретила девушка их таким своеобразным приветствием. Она улыбалась, но в глазах хорошо читалась ненависть и презрение к вошедшим.

— Молчать! — рявкнул Семен Иванович, и открыл ее дело, — гражданка Оксана Николаевна Бутырина? — он вопросительно посмотрел на нее.

— За что меня задержали? Я не Оксана Николаевна, я ее дочь. — Она несколько вальяжно откинулась на стуле, пытаясь продемонстрировать свою молодость.

— Ну-ну, — улыбнулся Илья Владимирович. — И как же вас зовут, гражданка?

— А… — она растерялась, — Таня… Татьяна!

— По нашим сведениям, у Оксаны Николаевны нет дочери. Да и вообще как-то с детьми не срослось. А Татьяной зовут вашу маму. Никакой фантазии, — повернулся он к Семену Ивановичу.

— А что, как ощущение, когда скидываешь тридцать лет? — так по-доброму спросил ее Семен Иванович, — хорошо же, ну, скажите, хорошо!

— Хорошо! — сказала она, и замолчала.

— Ну вот, и я говорю, хорошо, гражданка Оксана Николаевна, очень хорошо, что мы с вами можем поговорить, — Семен Иванович был сама доброта и сочувствие. — Хотелось бы услышать вашу историю поподробней. С кем из Хранителей общались? Что делали, как жили эту пару недель. Чем дышали?

— Все равно у вас ничего не выйдет, мусора поганые! Шато сказал, что меня освободить, — для него, как два пальца об асфальт. Так что запирайте меня, где хотите, я все равно уйду! — Она мгновенно преобразилась и стала похожа на маленького злобного щенка.

— А вот обзываться не следует, — взял на себя роль «плохого полицейского» Илья Владимирович, — не хочешь по-хорошему, мы найдем варианты развязать тебе язык! И на Шато у нас найдется управа. Не беспокойся. Так что? Попытаемся найти общий язык, или так и будешь запираться? Это ФСБ, а не полиция, для нас законов не существует. Будем держать тебя здесь столько, сколько нужно. А твой Шато давно сотрудничает именно с нами. Так что помощи от него не жди. А ведь ты помолодела. Похорошела. Наверняка, теперь-то и пожить нормально хочется? А мы тебе поможем. И деньгами, и жильем. Все будет. Только вот ты пока этого не хочешь.

— Да что от вас хорошего ждать можно? Вы шакалы, шакалы и есть! Даже сейчас, — она сглотнула и замолчала. — Все вы козлы, и Шато этот ваш козел. Наобещал с три короба, крови моей слил, и исчез, сука! — потом как-то разом успокоилась, и уже тихим голосом сказала, — водки принесите, расскажу, что знаю. Мне скрывать нечего! Что на Шато этого работать, что на вас. Все равно же не оставите в покое.

Илья Владимирович выразительно посмотрел на Максима, тот кивнул и покинул комнату. Минут через пять вернулся с бутылкой достаточно приличного коньяка и граненым стаканом.

— Ну, нет у меня водки, а вот коньяк — пожалуйста. Самое то стрессы снимать, — оправдываясь, поставил коньяк на стол Максим.

— Это нормально, у нас у всех, как минимум, по бутылочке припрятано в кабинетах, — хлопнул его по плечу Семен Иванович и, налив полный стакан, протянул его Оксане. Та, не морщась, выпила весь стакан, и поставила его обратно на стол.

— Б..ть, как стала целителем — выпивка почти не берет. Хреново, — она как-то сразу размякла, — ну, что вы хотели услышать? — спросила она устало.

— Давайте с самого начала. Что случилось в метро? — Максим взял ручку и приготовился записывать.

— В метро… Ехала я с идиотом мужем домой. Да деньги не поделили. Мы металл сдали удачно. Вот муж и хотел забрать все, и свалить к друзьям своим, в гараж. А они, б. ть, такую сивуху пьют, что пи. ц полный. А я говорю: давай нормальной водяры купим, за. ли уже своей сивухой. Ну, он и полез драться со мной, прямо в вагоне, двинул мне по лицу, попал по носу, больно, пи. ц, кровь полилась. А тут еще баран один встал — и давай меня защищать. Типа, хрена ли ты женщин бьешь? Совсем безмозглый козел. Бьет, значит, любит. Ух, как я ему двинула, не хрен на мужа залупаться! А потом шухер начался. Поезд дернулся, свет погас. Такая куча мала, что просто п. ец. Ну, мы там нормально с моим Васей, не растерялись, пару лопатников подрезали. Хороший денек выдался. Потом понаехали врачи, полиция. Нас вытащили, я сразу к ним. Говорю: смотрите, козлы, как я из-за вас пострадала, денег дайте. Ведь должны же дать были, а зажали, суки! — она посмотрела на Семена Ивановича, ища у него сочувствия, тот кивнул:

— Продолжайте, — он перелистнул страницу в блокноте готовый снова записывать ее рассказ.

— Ну вот, я и говорю, я же вся в крови была. У меня и нос разбит был, и губа, да и приложилась я во время аварии не слабо. Я их тыкала носом, а они: «Ран на вас нет, все с вами нормально. Идите домой, потом обратитесь за компенсацией». Ну, записали нас, и свалили мы. Нечего нам там было отсвечивать, с чужими лопатниками-то. В итоге, накупили сивухи, и в гаражи. Я пью, а меня не берет почти. Муж выгнал домой, говорит, хули на тебя продукт переводить. А дома уже сидел этот Шато. Весь из себя. О, говорит, здравствуйте, девушка. А сам почти мой ровесник. В общем, говорит, что теперь я стану целителем. И все такое. Наобещал золотые горы. Дал мне воды какой-то, говорит, в залог нашего сотрудничества, ты, говорит, станешь молодой, и у тебя снова впереди будет вся жизнь. Болтун старый. На хрена эта молодость, с такой-то жизнью? Дня через два приперся муж. Увидел меня. А я уже годков десять-двадцать скинула, сиськи опять в норме, талия появилась, — она призывно руками покачала свою грудь, — во, видишь? И муж мой увидел. Два дня с меня не слезал, козел старый. Затер до дыр. На молоденьких его потянуло. Руки трясутся, елозит по мне, елозит. И деньги нашел, что Шато оставил. Друзей позвал, хвастаться мной, нажрались все — и давай меня пользовать. Еле сбегла от этих козлов. Доковыляла до матери. Та уже старая, вообще не соображает ни хрена. Ну, в общем, осталась у нее. Муж неделю бухал. А я вроде пришла в себя. Шато заходил, х. й знает, как нашел. Дал еще денег. Три дня с меня кровь сливал. Обещал миллионы, и хату охрененную. Только, говорит, есть еще один целитель. И если он дойдет куда-то там, то он станет настоящим целителем, а я типа того. Все, отбегаюсь. Вот, наверное, и все.

За рассказом она допила всю бутылку коньяка и, икнув, стукнула ею по столу:

— Еще неси!

Максим вопросительно посмотрел на полковников и развел руками:

— У меня больше нет.

Илья Владимирович встал:

— Ладно, теперь я схожу, — он недовольно качая головой вышел из комнаты.

Оксана тем временем разревелась:

— Дура я, скажите, ведь дура? — всхлипывая, вопрошала она Максима, — вот дал мне бог вторую молодость, а что с ней делать? Ведь все равно сопьюсь. И кровь эта ваша волшебная мне не поможет, — ее нос и щеки мгновенно стали красными.

Максим смотрел на нее — и не мог понять. Как вот ЭТО могло стать Целителем? Как и почему Дух выбрал именно ее?

Вернулся Илья Владимирович, тоже с бутылкой коньяка, поставил ее на стол, скрутил крышку и подвинул Оксане. Та уже прекратила всхлипывать, вытерла лицо протянутой салфеткой и не глядя ни на кого, будто стесняясь — налила себе.

— Что вам еще надо? Я все рассказала. Что со мной будет дальше? — произнесла она отрывисто между глотками из стакана.

— Дальше отвезем тебя на дачу, отмоем, оденем. Поживешь пару дней, протрезвеешь. За городом хранители не смогут тебя достать. Так что придешь в себя, и решим, вместе с тобой, как дальше быть. Но это завтра. Сегодня останешься тут. У нас хорошие гостевые комнаты. Переночуешь спокойно, а завтра с утра на дачу. Только больше никакой выпивки. Все. Сухой закон. Поняла?

— А что мне будет, — с пьяной хитринкой начала она, — если я вам скажу, кто второй целитель? А?

— Откуда ты знаешь? Ты уверена? — Илья Владимирович удивленно встал и подойдя к Оксане навис над ней опираясь руками на стол.

— Конечно, б…ть, уверена, я его три раза ножом пырнула, а этот козел через полчаса — как не бывало. Сука. Он же должен умереть, иначе умру я. Ведь я правильно говорю? — она посмотрела на полковников. Вроде пьяна вдребодан, но еще не все мозги пропила, свою выгоду блюдет. Однако, трезвеет быстро. Сказывается кровь целителя.