Духи древнего бора

Ветка боярышника хлестнула Соню по лицу, вернув ей чуточку здравого смысла. Ещё немного, и девушка упала бы без сил на сухую хвою и островки мха. Она остановилась, тяжело дыша и испуганно оглядываясь. Но вокруг – только толстые стволы сосен, подлесок, да тот самый подсыхающий боярышник, куда она и влетела, не разбирая дороги. Звенящая тишина осколками падала вместе с солнечными лучами сквозь замершие в вышине кроны. Обострившийся слух улавливал только гулкие удары собственного Сонькиного сердца да сорочий стрекот, сообщавший всем о том, что по лесу, сломя голову, носится посторонняя девица. Остальная лесная братия затаилась, перестав шебуршать и чирикать, и казалось, что во всем бору не водилось больше никого – только Соня и сорока.

Но это было не так. Совсем не так. Только что… нет, десять минут назад, или полчаса – Соня не могла уже сообразить, сколько прошло времени с того момента, когда навстречу им с Мариной вышел зверь. Серая шерсть, оскаленные в злобной усмешке сахарные клыки и янтарные глаза, в которых светилась уверенность в том, что добыче от него не уйти. Такого страха, такого панического ужаса Соня не испытывала никогда, даже во время прошлогодней аварии, когда она летела в кувыркающейся машине под откос, считая боками каждый удар и ожидая, какой из них станет последним. Тогда была просто обреченность и боль, а в этот раз… В этот раз один вид мощных лап, вздыбленного бурой волной загривка, и, главное, почти неслышное низкое рычание, заставили Соню вначале полностью потерять присутствие духа, а затем бежать прочь. Трусливо умчаться, словно она – ошалевший, загоняемый охотниками заяц. А Марина осталась там, одна, глаза в глаза со зверем.

У Сони подкосились ноги, и она неожиданно для себя плюхнулась боком на кучу бурелома. Прелые ветки почти беззвучно осели под ней, рассыпаясь сырой трухой. Хотелось горестно плакать, уткнувшись в кулаки, рыдать от бессилия, оттого что она бросила подругу и кинулась спасать собственную шкуру. Предательница, жалкая трусиха, гадина… Соня шмыгнула носом и вздохнула. Надежды на то, что всё обошлось, и Марине тоже удалось убежать, не было. Ведь зверь не бросился за Соней, она не слышала позади топота его лап и хриплого дыхания, она мчалась преследуемая только своим страхом. Это может значить только одно… И думать об этом было очень страшно. Сразу вспоминался их первый день у Алатырь-озера.

***

Тогда в утреннем лесу пела птица.

Серая невзрачная птаха покачивалась на тонкой ветке среди пронизанной солнечными лучами зелени и то захлебывалась трелями, то отчаянно, по-мальчишески, свистела, то замирала, взъерошив перышки на шейке. Тени деревьев постепенно отступали, сдвигаясь и укорачиваясь. Вот блеснуло что-то алой искрой, и птица замерла, уставившись круглым глазом на красные бусины, усеявшие траву. Это было похоже на ягоды, но слишком темные и крупные, и она удивилась. Потом где-то рядом послышались звуки быстрых шагов и шорох травы. Птица вспорхнула повыше и настороженно затихла среди листвы.

И тут над просыпающимся лесом пронесся пронзительный крик, мгновенно распугавший всех пернатых обитателей опушки.

Под деревом, на тропинке, почти незаметной в густой траве, замерла, прижав к груди стиснутые кулачки, светловолосая девушка в коротких, до колен брючках и желтой майке. На мгновение замолкнув, она рискнула приоткрыть зажмуренные глаза и тут же снова громко завизжала. Вторая девчонка, в шортах и рубашке выскочила из-за кустов:

– Маринка, прекрати орать! Что случилось?

Но ответом было только судорожное всхлипывание и взмах руки куда-то вперед.

– Да уж, тут определенно кого-то съели, – хладнокровно покачала головой вторая девушка, миниатюрная, с копной темных вьющихся волос. Потом она подняла с травы полотенце и зубную пасту, выпавшие из рук подруги, и добавила: – А ты что хотела? Природа жестока, тут питаются не колбасой и чипсами. Тут кого-то обязательно убивают на завтрак.

– Сонька, – промычала вторая, блондинка с короткой стрижкой, – но там столько крови… Столько…

– Сколько? – её подруга ещё раз обозрела алые уже подсыхающие брызги на траве и скопившиеся в листьях лопуха лужицы темного вишневого цвета. – Не так уж и много. Хищник настиг жертву на опушке, загрыз её и утащил в лес. Думаю, что это была дикая коза или крупный заяц. Прекрати трястись, и уясни, что общества защиты животных тут нет, тут только закон джунглей и естественный отбор.

– Я так испугалась, – уже почти нормальным голосом пробормотала Марина. – Шла себе, радовалась утру, птичек слушала… И наткнулась на следы побоища. Бедная зверушка! Ладно, пошли умываться. Только нужно зубную щетку найти, посмотри там, пожалуйста, я боюсь.

– Держи, – Соня протянула ей щетку. – Иди, я тебя догоню.

Оставшись одна, она подошла поближе к лопуху, наклонилась и осторожно вытащила из-под него оторванный воротник голубой мужской сорочки. На воротнике алели пятна.

Пробормотав:

– Бедная зверушка, – Соня снова сунула находку в глубину лопушиных зарослей и в глубокой задумчивости побрела к сверкающему в лучах утреннего солнца озеру. Марина уже сбросила тапочки и плескалась, зайдя по колено в воду.

***

Они были совсем разные – серьезная, иногда даже занудливая Марина, ненавидевшая свою типично славянскую внешность, светлую кожу, прямые тонкие волосы и невразумительно-серые глаза. Хотя глядя со стороны на изящную пепельную блондинку, это трудно было представить. Очень даже симпатичная девчонка. Но самой Марине казалось, что выглядит она до ужаса банально, и таких блондинок пруд пруди. Именно поэтому на первом курсе она нещадно красилась и перекрашивалась в немыслимые цвета и оттенки. Пока Сонька не наорала и не предупредила, что нельзя так обращаться с волосами, и что скоро она станет лысой. После чего поставила перед трюмо и поднесла к затылку зеркальце. Марина, увидев просвечивающую сквозь мелированные в три цвета прядки трогательно-розовую кожицу, испуганно охнула и помчалась покупать бальзамы и репейное масло.

На этом эксперименты с красками завершились. А потом и с цветными контактными линзами – у Марины воспалились глаза, и окулист тоже наорал не хуже Соньки.

Пришлось смириться. Бесцветная типовая блондинка, ну и пусть! Не все мужчины считают блондинок дурочками. Поэтому будем ждать именно такого.

Вот и ждет.

То ли дело Соня, Сонька, Софочка – дитя такого множества народов, что родственники сами с трудом в них разбирались. Особенно поражал Сонькино воображение некий арабский шейх, ещё до революции привезший из пустыни белого верблюда специально для Сонькиной красавицы-прапрабабушки. Правда, с шейхом у них что-то не сложилось, и своенравная прапрабабушка, закатив во дворце пару скандалов, вернулась обратно в Россию с маленьким прадедушкой на руках.