Чтение онлайн

— Нет, Иван. Ты всегда серьёзен, как мотыга.

— Вот, слушай Ерёму, Владимир! Рисуй Знак, заходи в гости.

Я упрашивать себя не заставил. Запрыгнул в «фонтан» и изобразил кончиком меча на свободном месте свой якорь. Потом посмотрел на парней, которых на жаре уже совсем развезло без догонки.

— А что, я тут из пореченских — один такой?

— Один, — сказал Иван и икнул. — Ваши здесь почти не бывают. Вот из Петербурга, из Москвы — те наезжают порой…

— А с какими целями?

— Отдохнуть. Хорошо у нас тут. Спокойно.

— Угу. Только стена вокруг города такая, что ракетой не пробьёшь.

— Ну, были тяжёлые времена, — сказал Ерёма. — Однако ж отбились. Нынче — живи не хочу!

По ощущениям, конечно, в Смоленске было жёстче, чем в Поречье. Однако если сюда приезжали отдохнуть из Москвы и Петербурга, значит, там ещё интереснее.

— А на кладбище твари — откуда берутся?

Мне объяснили, что стена — она от тварей-тварей, которые человеческого облика не имеют. И которые в старые времена валили сюда просто реками, не давая горожанам никакой жизни. Вот эту сволочь и удалось от города отвадить.

А что касается ведьм и колдунов… Никто ж толком не знает, как в человека попадает эта зараза. Ушёл здоровым, а вернулся — тварью. Внешне поначалу и не различишь. А по ночам как начнёт исполнять…

— Говорят, в Смоленске колдунов — десяток, — задумчиво изрёк Иван.

— А кто говорит — сотня, — добавил Ерёма.

— Брешут.

— А ты поди проверь, посчитай!

— Есть колдуны, в общем. А от них — и упыри, и вурдалаки. И в колдуна или ведьму человека совратить могут. Сволочи.

— В Поречье не так?

Я неопределённо пожал плечами. Не хотелось расстраивать парней, говорить, что в Поречье-то вообще было на удивление спокойно, пока всякие смоленские Головины выступать не начали. Вурдалак появился — тут же меня позвали, решили вопрос. Упырь возник — тоже прикончили. Это вот по деревням, да на дорогах дальних — там да, всякое творится.

Про Головина я тоже спросил — но ребята только плечами пожали. Слышать — слышали, конечно. Видеть — тоже видели. Однако с охотничьей темой Головин, по их разумению, никак не пересекался, а потому был им глобально не интересен.

В общем, когда мы таки разошлись, я понял про смоленских охотников одно: хорошие ребята, но колхозники полные. Впрочем, справедливости ради, пореченские были не многим лучше. Только Земляна высоко метит и нос по ветру держит, да Гравий. А остальные — был бы хабар, нюансы пофигу.

К Обломову я вернулся к обеду. К тому времени как раз и голова хорошо проветрилась, и желудок опустел, и при том ещё и темнеть не собиралось.

На стол уже накрыли, Илья Ильич сидел запросто с двумя новыми телохранителями, которые тоже, не смущаясь, спокойно сметали со стола всё, до чего могли дотянуться. Я поспешил, чтоб не остаться к шапочному разбору. А то придётся ещё харчевню искать приличную поблизости. А найду, как это у меня водится, вагон приключений и гору хабара. Тоже неплохо, но всё же когда хочется жрать — надо жрать, такая моя философия.

— А Гравий где? — спросил я, не забывая орудовать ложкой.

— В Оплот вернулся, — откликнулся Петро.

— Остаться же хотел?

— Да перекипело. Понял, что тут надолго, и жить всем вместе — вот и передумал.

Ну да, Гравий славен своей нелюдимостью. Впрочем, и с другой стороны — прав. Конечно, хочется разобраться, с чьей это тяжёлой руки гибнут охотники, генерал-губернаторы и творится прочий беспредел. Но на телохранительском посту особо не подёргаешься, тут строго определённые функции надо выполнять. И один прокол — всё. Либо тебя, либо твоего подопечного.

— Слушай, Илья Ильич, — сказал я, промокнув губы салфеткой в конце трапезы. — А знаешь такого — Головина? Конкретно Вольфганга?

— Да я их обоих знаю, — фыркнул Обломов. — Дрянь людишки, честно тебе скажу. И дворянство-то их не без странностей. Свет их так толком и не принял. Впрочем, они не страдают. Всё стороной, стороной. Присматриваюсь к ним, честно сказать, не нравятся они мне. Однако в последнее время отвлёкся.

— Сильно отвлёкся, — посочувствовал я. — Присматривать уже не за кем. Иоганн, я слышал, уже с неделю назад пропал без вести. А брательник его третьего дня умер своей смертью.

— Что-о-о?! — вытаращил глаза Обломов. — Как это — умер?

— Ну, как люди умирают, — пожал я плечами. — Процесс загадочный, однако неотвратимый…

— Дак я не о том! А о том, что вчера видел Вольфганга! Живой-здоровый, дьявол его сохрани.

— Где? Как? — подался вперёд я.

— Да где — на улице. Я в коляске ехал, со службы возвращался. Припозднился, темно уже было. А он — по Благовещенской шёл, навстречу. Злой такой был, я ещё подумал — какой овод тебя в задницу ужалил, дай бог ему здоровья…

— Ну, здорово. — Я откинулся на спинку стула. — А я сегодня на могиле у него был. И, судя по дате, помер он позавчера.

Наступило молчание. А потом Гриша, один из телохранителей, подал голос:

— Дурное это — мертвяка увидеть.

— Ага, — подхватил Петро. — Верная примета: за тобой придёт.

— Так! — Илья Ильич долбанул кулаком по столу. — А ну, отставить суеверия! Я бойцов в телохранители нанял, или баб базарных?

Мужики смутились и замолчали.

— Вот то-то же, — кивнул Обломов. — Придёт за мной мертвец — будете меня от мертвеца защищать, а не придёт — так не придёт. Верно я говорю?

— Верно! — хором отозвались телохранители.

Я вернулся в комнату, которую мне выделили, но падать в кровать не спешил. Во-первых, было ещё детское время, а во-вторых, меня терзали смутные сомнения.

Вот чувствовал же изначально: что-то со смертью Головина нечисто. И — пожалуйста: Илья Ильич видит его гуляющим по одной из главных улиц после смерти.

Можно, конечно, сказать, что генерал-губернатор ошибся. Тяжёлый день на работе, сумерки, плохое освещение. Но тут мне в голову пришёл ещё один нюанс.