Чтение онлайн

— Первое мая — хороший знак для лейбористов, — говорит кто-то.

— Нам не нужно знаков, достаточно бюллетеней. Нам грозят повторные выборы. Если в мае лейбористы повторят свой результат, то у них будет перевес в двести пятьдесят голосов.

— Ну, это уже из области фантастики.

— Возможно… но даже если это верно хотя бы наполовину…

В связи с выборами Летиция Гловер пребывает в состоянии раздраженной нерешительности, которое объясняет Хелен так:

— Естественно, я хочу, чтобы тори проиграли — это самое главное. Чтобы добиться этого в Челтнеме, нужно голосовать за либеральных демократов — на прошлых выборах они лихо вышибли стулья из-под тори. Но ведь так неприятно работать на либералов! Лучше уж вовсе не ходить на выборы.

— А в другом избирательном округе вы смогли бы голосовать за лейбористов?

— Ну, наверное… — говорит Летиция, растягивая последнее слово. Видимо, такая перспектива ее тоже не особенно радует.

— При Блэре и Брауне я не ощущаю, что работаю на какую-то партию, — вставляет Реджинальд Гловер.

— Совершенно верно! — говорит Летиция. — Они подрезали крылья будущему лейбористскому правительству, пообещав не повышать подоходный налог.

— Ты что, хочешь платить высокие налоги, Летиция? — спрашивает Ральф, держа в одной руке бутылку красного вина, в другой — бутылку белого.

— Да, если это необходимо для спасения нашего здравоохранения, — резко отвечает она. — Не мешало бы прижать этих зажравшихся частников.

— Билл Гейтс — самый богатый человек в мире, — говорит Ральф, подливая ей вина. — У него двадцать девять миллиардов долларов, и каждый день он делает еще сорок два миллиона.

— По-моему, неприлично одному человеку иметь столько денег, — вставляет Летиция.

— Представьте себе, если бы мы уговорили его переехать в Великобританию и ввели сверхвысокие налоги — он смог бы финансировать все наше здравоохранение! — Ральф подмигивает Хелен и отходит в сторону.

— Что он имеет в виду? — спрашивает Летиция.

— Думаю, он считает высокие налоги сдерживающим фактором развития предприятий, — произносит Реджинальд Гловер, слегка выпячивая нижнюю губу. — Ральф всегда питал слабость к госпоже Тэтчер. Неудивительно. Ведь тэтчеризм — это дарвиновский тип экономики. Выживает сильнейший.

Хелен отходит от Гловеров и присоединяется к маленькой группке студентов Ральфа, говорящих, как это ни странно, о Золя.

— Какой из его романов тебе нравится больше всего? — спрашивает она Джима. Но тут выясняется, что ребята обсуждают футболиста, забившего решающий гол в ворота англичан в среду. К этому ей нечего прибавить, и она отходит поздороваться с Джаспером Ричмондом, который пробирается к бутылкам.

— Привет, — говорит он. — Пойдемте, выпьем еще.

Он провожает ее в большую комнату и доливает вина в их бокалы:

— Рад, что вас тоже пригласили. У Мессенджеров лучшие вечеринки во всей округе.

— Да, в этом они преуспели, — говорит Хелен.

— У них есть деньги и много места. Здесь такое смешение науки и искусства, какого вы нигде больше не найдете. Заслуга Кэрри. Милый дом, не правда ли? — Он обводит рукой воздух.

— Да, замечательный.

— У них есть еще один, в пригороде Стоу.

— Я знаю, я там была.

— Были? — Похоже, он удивлен. — Лихо. Поздравляю!

— С чем?

— Значит, вас уже удочерили… Доступ в коттедж имеют только самые близкие друзья. Они приглашают кого-нибудь время от времени. Кэрри склонна увлекаться, особенно новенькими женщинами.

Он ухмыляется. — Я вовсе не хочу сказать, что она лесбиянка.

— Уже легче, — говорит Хелен.

— То же самое было с Марианной, когда мы только поженились. И с молодой Аннабель Ривердейл, когда Колина назначили на новую должность. Это происходило со многими присутствующими здесь женщинами. На какое-то время вы станете ее любимицей, пока не появится новая претендентка. Вы уже сидели в их джакузи?

— Да.

— Своего рода крещение, — продолжает он, кивая. — Мне кажется, новенькому в ГУ только это и нужно. Богатые и радушные друзья.

— Да, они были очень добры ко мне.

— Марианна считает, что Кэрри наносит упреждающий удар, чтобы Ральф не искал женщин на стороне. Осознанно или неосознанно.

— В смысле?

— Когда в университет приезжает новая симпатичная женщина, Кэрри сразу же делает ее другом семьи. После этого женщине уже труднее стать подругой Ральфа.

— Понятно, — говорит Хелен.

— А вот и ВК, — говорит Джаспер, глядя через ее плечо. — Пойдемте, я вас познакомлю.

Джаспер Ричмонд представляет Хелен вице-канцлеру и его супруге — сэру Стэнли и леди Хибберд.

— Друзья называют нас Стэн и Вив, — жизнерадостно говорит ВК с ланкаширским акцентом. — Мы особо не церемонимся, правда, Вив? Рад видеть вас в нашем полку, Хелен. Вы не возражаете, если я буду называть вас Хелен?

— Нет, конечно.

К ним подходит Колин Ривердейл со своей женой Аннабель — она держит большой бокал красного вина двумя руками, словно чашу для причастия. Они топчутся на месте, улыбаясь. Сэр Стэн кивает им и продолжает говорить с Хелен.

— Скажу вам как на духу, — говорит он, — когда я сюда приехал, то не считал писательское мастерство академическим предметом. Но когда заглянул в книги, то изменил свое мнение.

— Вы имеете в виду книги выпускников? — спрашивает Хелен.

— Да нет же, бухгалтерские, — говорит сэр Стэн, от души смеясь. — У меня совсем нет времени читать. Главная читательница в нашем доме — это Вив, да, зайка?

— Мне очень понравилась ваша книга «Глазок иглы», — говорит леди Вив.

Хелен улыбается, бормоча что-то нечленораздельное.

— Это книга Маргарет Дрэббл, — говорит Аннабель Ривердейл, — и называется она «Игольное ушко».

— О! — восклицает леди Хибберд.

Колин с упреком смотрит на жену.

— Простите, ради бога, — говорит она. — Это недостатки профессии библиотекаря.

Она покаянно опускает голову и отпивает вина из своего бокала.

— Да, но у вас же был глаз чего-то, — настаивает леди Хибберд.

— Я написала книгу «Глаз бури», — говорит Хелен.

— Ну да, — говорит леди Хибберд, — и она начинается с того, как мужчина в винной лавке…