Дурацкая история
Шрифт:
– Кудряшонок? Это, наверное, украинская фамилия, а ты ж у нас полухохлушка.
– Думаешь, мне эта фамилия знакома на генном уровне? – выдала вдруг Матильда, и мы опять покатились со смеху.
Утром, когда мы проснулись, Матильда сказала:
– Я из-за этого Кудряшонка всю ночь маялась. Даже спала плохо.
– Ну и как? Вспомнила?
– Да есть одна мысль…
– Поделись, подруга!
– Я сейчас!
Мотька соскочила с кровати и кинулась в кладовку. Вернулась она с толстенной пачкой старых газет.
– Это что?
– Не видишь? Газеты. «Вечерка»! Понимаешь, там печатают объявления о пропаже людей. Сдается мне, я объявление с этой фамилией видела. Кудряшонок! Я еще тогда подумала: такая симпатичная веселая фамилия, а человек – пропал!
– Ты уверена?
– Почти!
Я тоже вскочила и принялась вместе с Мотькой просматривать старые выпуски «Вечерки».
– Ну! Что я говорила! – закричала вдруг Мотька, протягивая мне газету, где сообщалось, что «гр. Кудряшонок Геннадий Павлович ушел из дому 15 марта с.г., и с тех пор его никто не видел. Всех, кто что-нибудь знает о его местопребывании, просят обратиться по телефонам…»
– Да, Матильда! – поразилась я. – Ну у тебя и память. Обалдеть!
– Да Бог с ней, с памятью. Ты лучше скажи, что это за квартира такая, а? И что там журналисты найти надеются? За каким чертом в пустой сгоревшей квартире камеру устанавливать?
– Да… Вопросов куча, а ответов… Но одно точно – привидения там водятся, Лидочка с Ленечкой нынче же в этом убедятся, – засмеялась я.
– Погоди, Аська, не до смеху тут! Что будем делать с Кудряшонком? Обратимся по телефону, как предлагают, или…
– Или что?
– Или же сами попробуем поискать?
– Кудряшонка?
– Ну да!
– По-моему, все-таки надо сообщить в милицию…
– И тогда они нам вообще все следствие поломают. И кстати, у нас шансов найти Кудряшонка больше, чем у ментов.
– Почему?
– Потому что у нас один Кудряшонок, а у них… таких пропавших без вести – вагон и маленькая тележка. А кстати, мамина соседка рассказывала – у них в фирме пропал коммерческий директор. Так его даже искать не стали!
– Почему?
– Потому! Не стали, и все!
– Мотька, а как же мы-то его искать будем?
– А как мы вообще все наши дела вели? Вот так и будем, как Бог на душу положит! И, я считаю, это для нас сейчас самое главное.
– Что – это?
– Кудряшонок! Фиг с ним, с перстнем! Пусть теперь с ним разбирается тот, кто его нашел.
– Если нашел! Может, он по-прежнему валяется там в золе.
– Ну и пусть валяется. Человек-то важнее!
– И ты думаешь, он может быть еще жив?
– Запросто! Может, его где-то прячут, а может… Может, он сам решил скрыться… Или от дружков, или от жены… Всяко бывает.
– Но тогда он не захочет объявляться в живых, даже если мы его каким-то чудом и найдем.
– Ну и пусть! Это его личное дело, а нам просто важно убедиться, что человек жив, здоров и ни в чьей помощи не нуждается. Верно ведь?
– Верно! Но с чего мы начнем?
– Мы опять туда пойдем!
– Куда? В Орлово-Давыдовский?
– Именно!
– Но нас ведь там уже знают! И старуха в окне, и давешняя женщина с ребенком, и еще, возможно, полдвора!
– Ничего, что-нибудь придумаем. Переоденемся, наконец. Не впервой! – задорно блестя глазами, сказала Мотька.
– А мальчишкам скажем про Кудряшонка?
– Давай, Аська, пока не скажем! Им заниматься нужно, и вообще… Лучше мы вдвоем все провернем!
В этот момент позвонила тетя Липа. Она велела нам идти домой завтракать, а после завтрака просила нас съездить в Беляево, отвезти какие-то вещи ее двоюродной сестре. Отказаться не было никакой возможности.
– Не расстраивайся, Аська! Мы по дороге к метро забежим в Орлово-Давыдовский, а потом двинем в Беляево. Считай, со всеми делами час туда, час обратно! Ничего страшного! А потом вплотную займемся Кудряшонком!
Мы наскоро позавтракали под умиленными взглядами тети Липы и отправились по ее поручению. Первой, кого мы увидели, подойдя к арке на Орлово-Давыдовском, была та самая старушенция.
– Матильда, идем мимо. Мы не сюда.
– Ну и ладно. Значит, сейчас не судьба. Сделаем дело, и тогда уж…
И мы побежали через проспект Мира к радиальной станции метро.
Вот уж точно говорят – в гостях хорошо, а дома лучше! В Москве я была дома и просто наслаждалась этим ощущением. Только сейчас я отчетливо поняла, как одиноко и грустно мне было в Париже, несмотря на все его красоты…
– Аська, – пихнула меня локтем в бок Матильда, – ты чего задумалась?
– Да так, на тему «и дым отечества нам сладок и приятен…»
– Хорошо дома, да?
– Да!
– Но осенью ты все равно уедешь?
– Скорее всего… Дед настаивает, чтобы я еще год прожила в Париже. Но я не желаю сейчас об этом думать. До осени еще так далеко! И потом нам еще предстоит поездка в Италию! Ты, кстати, маме уже говорила?
– Нет пока!
– Почему?
– А я надеюсь, Игорь Васильевич, когда приедет, сам с ней поговорит! У него на нее влияние! Ась, а ты знаешь, где тети Липина двоюродная сестра живет? Ты у нее была?
– Один раз и очень давно!– А дорогу помнишь?
– Найдем, Матильда, не волнуйся! Это тебе не Париж, тут у всякой собаки дорогу спросить можно.
– А в Париже, что ли, нельзя?
– Почему? Спросить-то можно, но ответ еще надо понять.
– Ой, Ась, я что подумала… Вот пока мы не уедем…
– Ну, говори, что ты надумала?
– Не могла бы ты со мной французским подзаняться?
– Что? Я? Французским? Я ж его не знаю! Я просто могу на нем немного болтать, и все!
– А мне что, думаешь, грамматика ихняя нужна? Ни на фиг! Ты меня научи болтать! Сколько сама знаешь!