Чтение онлайн

– Нет, советница, – непоколебимо сказал Ворф.

Трой поднялась, и одеяла соскользнули на пол.

– Ворф, Таланни знает что-то важное. Она единственная из всех, с кем мы говорили, кто на самом деле что-то знает, я уверена в этом. У нас осталось меньше сорока часов, чтобы доказать невиновность капитана Пикарда. Если меня при этом не будет, Таланни будет самой лучшей лгуньей, какую Вы только видели.

– Что Вы имеете в виду, советница?

Трой сделала два шага к нему, задрав голову, потому что хотела смотреть ему в глаза.

– Таланни – эмпат-внушатель. Она способна внушать свои эмоции другим. Для меня и других орианцев это особенно опасно, но и Вы не защищены от этого. – Трой сцепила руки на животе. – Иными словами, Ворф, если я не буду там и не скажу Вам, что она внушает Вам свои эмоции, Таланни будет Вам лгать, и Вы ей поверите, потому что она заставит Вас поверить.

– Клингоны невосприимчивы к эмпатии, – сказал Ворф.

– Верно, – сказала Трой. – Но клингоны никогда не сталкивались с расой эмпатов, наделённой столь сильными способностями.

– Нам приходилось иметь дело с бетазоидами.

– Вам приходилось иметь дело со мной, Ворф, а я только наполовину бетазоид. На моей планете есть люди, способные с лёгкостью прочесть Ваши мысли, Ваши эмоции и внушить Вам свои.

– В самом деле? – спросил он.

– Разумеется, это незаконно. У нас очень строгие законы, определяющие, что дозволено и что недозволено эмпатам и телепатам. Но без этих законов и без способности обеспечивать их соблюдение… – Трой пожала плечами. – Это был бы крайне опасный мир. Мир, где несколько сильных телепатов контролировали бы остальное население. Орианцы обладают именно таким потенциалом, Ворф.

– Я понимаю, что мне не обойтись без Вашей помощи, но что может помешать ей снова поглотить Вас?

– Теперь, когда я знаю, что это, я могу противостоять ей.

– Но опасность для Вас остаётся?

– Да, но минимальная.

– Мне это не нравится, – нахмурился он.

– Я офицер Федерации, и мой капитан в тюрьме. Вы не станете лишать меня шанса спасти его, не так ли?

Что мог Ворф ответить на это? Она говорила о своём долге и своей чести.

– Вы можете присутствовать при разговоре с полковником Таланни, но если Вы почувствуете себя плохо, Вы должны будете уйти.

– Я так и сделаю, Ворф, поверьте мне. У меня нет ни малейшего желания опять пройти через это. Для бетазоида нет ничего ужаснее, чем потерять себя.

– Умереть с честью при исполнении своего долга – почётная смерть. Но потерять себя, как Вы это говорите, кажется менее почётным и… страшнее.

Трой улыбнулась ему.

– Я согласна с Вами, Ворф. Поверьте, согласна.

– Я не имею в виду, что это была бы меньшая жертва. Напротив, это большая жертва.

– Я понимаю Вас.

Он одарил её одной из своих редких улыбок. Со многими из экипажа, даже с друзьями, Ворф зачастую чувствовал себя не в своей тарелке. Но рядом с этой хрупкой женщиной он знал, что его понимают. Не надо было никаких объяснений. Среди хаоса Трой была островком мира. Во многих отношениях Ворф ценил Трой по тем же причинам, что и Пикард. Хотя ни капитан, ни лейтенант об этом не догадывались.

Полковник Таланни сидела в маленькой квадратной комнате, где проводились допросы, с маской на лице, в плаще, скрывавшем фигуру. Даже руки – и те прятались в перчатках. Не было ли это стремлением что-то утаить?

Трой сидела в дальнем углу комнаты, как можно дальше от Таланни. Таланни спросила её о самочувствии, выразила надежду, что целительнице сегодня лучше. Да, Трой сегодня было лучше. Но в животе ощущался холодок страха. Она с трудом удерживалась, чтобы не сжать руки в кулаки. Но она прошла хорошую выучку. Такова была её работа: что бы ни произошло или ни было сказано во время допроса, она, советница, должна оставаться внешне спокойной. Трой всей душой надеялась, что ей удастся сохранить спокойствие.

Трой забаррикадировала своё сознание. Когда подростками бетазоиды обретали свой дар, у многих он был, словно диким. Те, кто работал с такими подростками, помогая им тренироваться, должны были уметь блокировать своё сознание от всего, что выходило за пределы ежедневного общения. Но Трой никогда не приходилось работать с детьми. Поскольку она была бетазоидом лишь наполовину, её телепатические блоки были недостаточно сильны для этого. Разумеется, Трой ни словом не обмолвилась об этом Ворфу, опасаясь, что он не позволит её присутствовать при разговоре с Таланни.

Эта женщина что-то знала, Трой была в этом уверена. Они должны это выяснить, и сегодня же. Время капитана Пикарда истекало.

Ворф, скрестив руки на груди, стоял у дверей и, не мигая, глядел на Таланни. Он разглядывал её, как будто она была какой-то новой формой жизни, изучению которой он посвятил свою жизнь. Маска была бесполезна перед его взглядом. Таланни бессильна была что-либо от него скрыть. От Ворфа веяло непоколебимой уверенностью.

Трой уже приходилось видеть, как он это проделывает. Это действовало главным образом потому, что Ворф был уверен в успехе. Причём уверенность эта была непритворной. Неудача не была возможной, пока не случалась. Ворф подготовился к этому допросу, как подготовился бы к битве. В битве нет места сомнениям. Сомнение может убить гораздо быстрее, чем оружие врага. Трой по-своему также подготовилась к битве.

– Вам известно, почему Вы здесь? – громовым голосом спросил Ворф. Даже когда клингон говорил спокойно, в его голосе слышались нотки нарастающего гнева.

– Я знаю, что вы выразили желание допросить меня, – сказала в ответ Таланни. – Я оказала вам большую честь, не взяв с собой на эту встречу телохранителей. Я оказываю вам большое доверие. – Голос её звучал уверенно.

Но за этой уверенностью прятался страх. Она не взяла с собой телохранителей потому, что не хотела, чтобы они что-то узнали. Трой ощущала сознание Таланни, ей было легко ощущать его – слишком легко.

Трой удерживалась на опасной грани между блокированием случайных эмоций Таланни и улавливанием того, что она действительно чувствует. Трой установила в своём сознании щит, но в центре этого щита был тоннель, а в конце тоннеля – дверь, которую Трой в случае необходимости готова была мгновенно захлопнуть. Но щит был с изъяном – он должен был быть с изъяном. Пока всё было в порядке.

– Мы понимаем, какую честь Вы оказываете нам, придя сюда одна, полковник Таланни, – сказал Ворф с ударением на слове "честь".