Дурная кровь
Шрифт:
Кройц только рассмеялся.
– Ты не его потомок, Дюпон. Подозреваю, что у этого парня вообще не было потомков в человеческом понимании. Если все из-за этой... фамильной памяти, то тебе должен сниться Франсуа Дюпон, а не его младший брат.
Логично. Но Франсуа мне не снился.
– Все началось после того, как я нашла дневник... Может, он... ну, особенный.
Пес покачал головой.
– Дневник — просто дневник. Старье безо всяких чар. Дело не в нем, а в тебе. Я бы мог подумать, будто ты пересмотрела чего-то типа «Дневников вампира»... Но то, что говоришь ты, в целом совпадает с тем, что написано в дневнике. Так что у тебя какая-то странная связь со старейшим вампиром Нового Орлеана.
Связь... И она не может быть простой случайностью. Со времени приезда в Новый Орлеан со мной не происходило ничего случайного. Просто иногда объяснение я получала немного позже.
Несколько минут мы молчали. Каждый думал о своем. А потом Кройц произнес:
– Не дело тебе быть здесь, среди колдунов и призраков. И чертовски плохой знак, что ты получила воспоминания старого вампира, Дюпон.
Я покачала головой.
– Но он не показался мне опасным... Он... Гранд-мастер вовсе не такое чудовище, как ты расписываешь.
Парень тяжело вздохнул и щелкнул меня по лбу.
Больно.
– Дюпон, ты просто побывала в его шкуре. Поэтому думаешь, будто бы он, ну... хороший... Никто не считает себя чудовищем. Почти никто... Но Гранд-мастер — в первую очередь вампир. Он живет, забирая чужую жизнь.
Он был прав... И не прав.
– Но он перестал убивать! Перестал, как только смог! У него были чувства! Он любил брата!
Пес смотрел на меня как на ребенка, сочувствующе и немного насмешливо. По его мнению, все, что я сказала, было глупостью и ничем больше.
Я забралась на постель с ногами и обняла колени, пытаясь спрятаться от этого... сочувствия. Да, все верно, тот безымянный Дюпон действительно был вампиром, действительно убивал... Но как же я могла видеть в нем чудовище, если побывала в его голове? Поняла, как он мыслил, что чувствовал...
– Не дуйся на меня, я пытаюсь... защитить тебя.
Последние слова Кройца прозвучали неуверенно, словно бы он сам в них сомневался.
– Я... благодарна, – вздохнула я, не глядя на него. – И, наверное, ты даже прав... Во всем прав. Ты ведь куда лучше понимаешь в... чудовищах. Но ты не понимаешь в нем. В Гранд-мастере... Давай спать.
Переубеждать меня пес не стал.
– Давай спать. Надеюсь, сегодня ты будешь просто спать, Дюпон. Без всяческих «вампирских» грез.
А я не знала, хочу ли я этого. Даже если это было опасно, но я желала знать, как же все было на самом деле. И не только ту версию, которую поведал в дневнике Франсуа Дюпон, человек, который от большой любви пытал собственного брата.
Делить с кем-то одну комнату и — о ужас! – одну ванную оказалось просто невыносимо. И не только потому, что Кройц нарушал мое личное пространство... Хотя и поэтому тоже. Но просто почему-то так получилось, что мне понадобилась ванная комната именно в тот момент, когда туда отправился парень. Ну не идти же было в другую комнату?..
В итоге я ходила из угла в угол, пытаясь дождаться своей очереди. А пес словно решил утопиться. Чтобы отвлечься, я подошла к окну. На самом деле это стало моей привычкой, с тех пор, как Кройц прописался возле «Белой розы». Пес теперь был рядом, но я все равно подходила к окну.
И на этот раз мне почудилось, словно бы опять кто-то стоит у забора фамильного особняка Дюпонов. На улице было темно, света фонарей не хватало, чтобы разглядеть, кто же оказался рядом с «Розой». Да и темная фигура через несколько секунд словно испарилась, слилась с ночными тенями...
Сделалось не по себе.
Скрипнула дверь ванной комнаты, а я так и вглядывалась в темноту, хотя там уже давно никого не было. Да и не померещилось ли мне попросту? Слишком много мрачных и таинственных историй — и вот он, предсказуемый результат.
ГЛАВА 7
Старые грехи
Пару минут Кройц не произносил ни слова, а потом я услышала:
– Давай спать, Дюпон.
Все верно. Пора спать.
– Почему ты зовешь меня Дюпон?
– спросила я, не выдержав?
Ответ меня удивил.
– Потому что ты не Уайт, – отрезал пес. – Ты Дюпон. И должна была с самого рождения жить среди Дюпонов. Быть одной из этой чокнутой семейки, которая изрыгнула из себя твою мать. Ты просто не можешь зваться Уайт. Ложись спать, Дюпон. И желаю тебе не видеть снов.
Я легла. Не потому что послушалась его, просто была слишком вымотана всем произошедшим, и сил не осталось даже на то, чтобы просто держать глаза открытыми. Моя жизнь с каждым днем становилась все безумней и безумней.
Быстро приняв душ и переодевшись в пижаму (Господи, спасибо, что я все еще предпочитаю «детские» пижамы), я упала на кровать.
– Милые единороги, – прокомментировал мой наряд Кройц и выключил свет.
Еле удержалась от резкости. Просто спряталась за пологом от своего непрошеного соседа по комнате. Дались ему мои единороги...
Полог был плотным, тяжелым, поэтому темнота внутри оказалась абсолютной. Заснула я, кажется, мгновенно.
Пожелание пса не сбылось.
Сон пришел ко мне...
В первый момент я испытала сильнейший шок.
Передо мной... Нет, разумеется, не передо мной, перед Гранд-мастером стояла моя мать. Анаис Прекрасная. Чума Дюпон.
Гранд-мастер и мама стояли на набережной. Солнце нещадно палило, казалось, будто еще немного — и асфальт начнет плавиться под ногами.