Чтение онлайн

Рэддинг. Он хочет убить меня собственными руками.

Лия изогнула бровь.

— Кажется, ты так влияешь на людей.

Я фыркнула. Учитывая то, что с тех пор, как я присоединилась к программе

«Естественные», меня пытались убить сразу два маньяка, я не могла с ней поспорить.

— Мы отследим дело, о котором говорил Рэддинг, — Бриггс наконец-то обернулся

к нам с Лией. — Это может занять какое-то время, но если заключенный, подходящий под

описание Рэддинга существует, мы его найдём.

Агент Стерлинг опустила руку на моё плечо.

— Ты сделала то, что должна была, Кэсси. Дин понял бы это.

Конечно, он бы понял. Но от этого было не лучше. Только хуже.

— А то, что Рэддинг сказал о твоей матери…

— Мы здесь закончили? — внезапно произнесла Лия, перебивая агента Стерлинг.

Я не стала смотреть на Лию с благодарностью, но всё же я ценила её

вмешательство. Я не хотела обсуждать намёки Рэддинга о моей матери. Не хотела гадать о

том, было ли в них хоть зерно правды.

Моя наставница уловила намёк. Пока она вела нас наружу, агент Стерлинг больше

не пыталась поднять эту тему.

Лия небрежно взяла меня под руку.

— Кстати говоря, — её голос звучал нехарактерно мягко, — если когда-нибудь…

— «захочешь поговорить» добавил за неё мой мозг, — когда угодно, — мягко и абсолютно

искренне повторила она, — снова заставишь меня выслушивать твой рассказ об

Эротических касаниях рук Кэсси и Дина, я отомщу тебе, и моя месть будет страшной.

Не считая обнаружения лжи, одним из талантов Лии было отвлекать людей от их

проблем — хоть иногда попытки отвлечь человека несли за собой побочные эффекты.

— Какой будет месть? — спросила я. Я была благодарна за отвлечения, но на этот

раз я была почти уверенна, что она не блефует.

Лия ухмыльнулась и отпустила мою руку.

— Хочешь узнать?

ГЛАВА 4

По возвращению домой мы обнаружили Слоан на кухне. Она прижимала к себе

паяльную горелку. К счастью, Стерлинг и Бриггс всё ещё были на улице, обсуждая вещи,

не предназначенные для наших ушей.

Лия взглянула на меня и изогнула бровь.

— Ты хочешь спросить об этом? Или я?

Слоан склонила голову на бок.

— Существует большая вероятность того, что вы спросите у меня об этой горелке.

Я озвучила вопрос.

— Что ты делаешь с горелкой?

— Первые горелки появились в Византийской империи в первом веке нашей эры,

— выпалила Слоан. Она говорила так быстро, что я что-то заподозрила.

Я уточнила вопрос:

— Что ты делаешь с горелкой, и кто дал тебе кофеин?

В этот самый момент на кухню неспешно зашел Майкл с огнетушителем в руках.

— Ты встревожена, — произнёс он, читая выражение моего лица. — А ещё

думаешь, что я сошел с ума. — Его взгляд метнулся к Лие. — А ты…

— Не в настроении, чтобы кто-то читал мои эмоции? — Лия запрыгнула на

кухонный стол и свесила ноги. Её глаза сверкали, пока между ними происходил немой

разговор.

Ещё несколько секунд Майкл удерживал её взгляд.

— Именно.

— Я думала, ты принципиально против того, чтобы кто-то давал Слоан кофеин, —

стреляя глазами в Майкла, произнесла я.

— Я против, — ответил он. — Чаще всего. Но знаешь, как поётся в той песне: «это

моя трехдневная вечеринка, и я буду давать моей Слоан столько кофеина, сколько захочу».

— Твоя вечеринка, — повторила я. — В смысле, твой День Рождения?

Майкл одарил меня своим самым строгим взглядом.

— Через два дня я, Майкл Александер Томас Таунсенд, стану на год старше, на год

мудрее и уж точно достаточно взрослым, чтобы присматривать за Слоан с горелкой. Что

плохого в том, чтобы начать праздновать чуть раньше?

Я слышала то, чего Майкл не говорил вслух.

— Тебе исполнится восемнадцать.

Я знала, что это будет для него значить — свободу. От твоей семьи. От мужчины,

который превратил тебя в человека со способностью заметить даже намёк на злость за

улыбкой.

Словно по сигналу, зазвонил телефон Майкла. Я не умела читать его эмоции также

хорошо, как он — мои, но инстинкты подсказывали мне, что отец Майкла был не из тех,

кто устроится поудобнее и будет наблюдать за тем, как истекают последние дни его

контроля.

Ты не станешь отвечать, — подумала я, всё ещё фокусируюсь на Майкле. — Он не

может заставить тебя поднять трубку — а через два дня он больше никогда не сможет

заставить тебя что-либо сделать.

— Не дай Бог мне быть ответственной, — Лия соскользнула со стола и пересекла

комнату, останавливаясь нос-к-носу с Майклом. — Но, возможно, Слоан не стоит

поджигать вещи.

— Я должна, — яро возразила Слоан. — День Рождения Майкла — тридцать

первого марта. До него остается два дня, а через два дня после него…

— Второе апреля, — закончила за неё я. 4/2

На меня нахлынули мысли обо всём, что сказал Дэниел Рэддинг — о Владыках, о

моей матери, а следом за ними — десять недель тупиков. Каждые три года девять жертв

умирали в дни, определенные последовательностью Фибоначчи. Таким был почерк