Чтение онлайн

Вообще-то я не приветствую издевательства над своим телом, но Юлькино тату так мило смотрится — кажется, будто игривый котенок затаился, вот-вот и выпрыгнет из своего укрытия, — что не могу сдерживать в себе эмоции.

— Ты с ума сошла! — с восторгом вскрикиваю я.

Получается слишком громко, и люди один за другим на нас оборачиваются.

— Есть немного, — смеется она. — Мы вместе ходили. Олег хотел себе трайбл на руку, и вот, — Юлька одергивает кофточку, пряча от любопытных подслеповатых старух, расположившихся на ближайшем к нам сидении, своего новорожденного питомца. — Я не смогла спокойно сидеть и наблюдать. Было немного страшно, но я это сделала.

— А родители?

— А что родители? — беззаботно пожимает плечами Юлька. — Я еще никогда не была так счастлива!

Зараженная ее необузданным счастьем, я протяжно вздыхаю. Но немного погодя спускаюсь с небес на землю.

Вот если они расстанутся, расстанутся на больной для Юльки ноте, поспешно сделанная татуировка еще долго будет бередить растоптанное в кровь сердце. Все они гребанные кобели! А блаженное отупение рано или поздно закончится.

Я бросаю внимательный взгляд на подругу и, наткнувшись на ее солнечную улыбку, снова поддаюсь беспечному состоянию.

Да гори оно все синим пламенем!

Сейчас.

Сегодня.

В случае с Юлькой.

Пусть ее блаженное отупение длится вечно!

— Аминь! — подытоживаю я. Беру подругу за руку, и мы, смеясь, выскакиваем в раскрытые двери маршрутки за несколько остановок до нужной нам остановки.

Пыльный вечерний воздух, жаром исходящий от расплавленного асфальта, не щадя, ударяет в лицо, но тенистая прохладная аллея предоставляет нам свое убежище. Болтая о всякой ерунде, мы еще час гуляем по вечернему городу и после сто пятидесятого звонка Олега наконец-то подходим к клубу.

— Ну и как это называется? — шутливо ругается «шкаф» и заключает Юльку в жутко крепкие объятия. После чего они целуются так долго, что я успеваю забыть, с кем сюда пришла. К тому же, слышу любимый трек — он зовет и манит меня.

Покачиваясь от нетерпения, я бросаю милующейся сладкой парочке:

— Встретимся внутри! — И не дождавшись какого-либо ответа, взбегаю по ступенькам, прохожу фейсконтроль, но уже в вестибюле понимаю, что Юлька и Олег поспешно следуют за мной.

На танцполе мы располагаемся практически в центре. Теперь это наше любимое место. На удивление, здесь свободно, и световые лучи не так часто бьют по глазам.

Несколько сознательных движений, и я выпадаю в параллельный мир, в котором нет никого и ничего, кроме меня и музыки. Я не вижу мелькающих туда-сюда лиц, не чувствую чужих нерасторопных конечностей — трек за треком я общаюсь со своим собственным телом на языке танца. Мне хорошо, я чувствую гармонию и умиротворение и даже не с первого раза реагирую на Юлькины фразы, которые подруга орет мне прямо на ухо.

— Смотри! — Чтобы привлечь мое внимание, она хлопает меня по плечу: — Он опять не сводит с тебя глаз!

— Кто? — не сразу въезжаю я.

— Тот парень! — кивком она указывает куда-то в сторону. — Помнишь, я о нем тебе рассказывала? В прошлый раз! Он тоже смотрел на тебя так!

— О ком ты? — я не понимаю, куда смотреть. Но делаю это только из вежливости к подруге. В действительности мне абсолютно все равно, кто и как на меня смотрит, пусть хоть дырку на мне протрет — я не растаю.

Но Юлька думает, что я придуряюсь.

— А он симпатичный! — многозначительно улыбается она и слегка подталкивает меня вперед.

— Да кто?

— Тот, который идет сюда! Темненький, в кожаной крутке! Кажется, он намерен с тобой познакомиться!

Я всматриваюсь сквозь хаотично двигающуюся толпу, пытаюсь поймать направление, обозначенное подругой, и в какой-то момент наконец-то понимаю, о ком она. В тот же миг мое сердце с разбега врезается в грудную клетку.

Вот черт!

— Это тот прилипала! — сообщаю я Юльке и хочу спрятаться за ней.

Но не успеваю.

— Ну что, натанцевалась? — спрашивает он, в два счета сократив расстояние между нами до минимума. — Поехали! — и протягивает мне руку, на которую я смотрю более чем озадаченно.

Упертый баран! И что он о себе возомнил?

Я вспыхиваю:

— С чего ты решил, что я с тобой куда-то поеду?

— Нет? — с показным равнодушием хмыкает он и, не дав возможности осознать происходящее или опомниться, одним простым движением приподнимает меня и заваливает себе на плечо.

Я дергаюсь, ищу поддержку в глазах Юльки, но она — та еще заступница в подобных ситуациях. Наоборот, кажется, ей нравится то, что со мной происходит.

А меня бесит! Бесит! Бесит!

— Ты! Питекантроп! — рычу я и колочу его по широкой, словно скала, спине. — Отпусти меня! Я никуда не поеду! Ты! Животное! Оставь меня в покое! Поставь меня на ноги, придурок! — Но он не реагирует. — Убери свои руки! Ладно, я прошу у тебя прощения… Слышишь? Я извиняюсь! За мороженое, бутылку… за что там еще надо? Только отпусти меня, слышишь? Отпусти! — Но и это бесполезно. — Ты! Мужлан! Обезьяноподобное создание! Придурок! Хам! Грубиян! Ну, пожа-а-алуйста, отпусти…

— Помогите! — показушно надрывается она, когда я проношу ее мимо охраны. — Он псих! Он маньяк! Вызовите полицию!

Но те, на кого она так надеется, прощаются со мной по-приятельски.

И пока рыжая бестия продолжает рассерженно колотить меня своими неугомонными кулачками, я миную двери и готовлюсь максимально аккуратно, чтобы не навернуться, спуститься по порожкам.

— Ты опустишь меня или нет?!

— Нет, — я перехватываю ее поудобнее, чтобы она не брыкалась так активно, и не могу не думать о том месте, на котором теперь лежит моя рука. — И прекрати дергаться.

Она взвизгивает:

— Убери свои лапы!

— Тих-тих-тих-тихо! Если мы долбанемся о ступеньки головами, вряд ли это будет выглядеть романтично.

— Гребаный романтик! — смешно злится она и бьется как рыбка о лед, отчего ее попка соблазнительно напрягается под моей ладонью. — Что ты от меня хочешь?

— Хочу отвезти тебя домой.

— А тебя об этом кто-то просил?!

— Меня не надо об этом просить. Я буду каждый раз отвозить тебя сам. Ты же не хочешь сказать, что снова намерена добираться до Озерков на такси?