Чтение онлайн

Подняли их затемно. Сержант велел построиться возле забора, потом повёл вдоль деревни. В деревне тьма несусветная, но из каждой избы выбегали люди и спешили к местам построения. К таким местам подводил своих подопечных и сержант. Подойдя к командиру, он светил фонариком на листок и выкрикивал фамилии. Витька вместе с Пашей попали во второй взвод третьей стрелковой роты. Опять вместе. В пять минут им выдали винтовки с патронами и сразу в строй. Шли долго. Лесную дорогу за ночь занесло снегом. И белый снег этот под ногами солдат быстро превращался в крепкую утоптанную дорогу. Когда стало светать, впереди послышались разрывы снарядов и треск пулемётов. Вышли на опушку. Командиры о чём-то посовещались, выглядывая из молоденького ельника, а потом побежали к своим подразделениям.

– Приготовиться к атаке! – ещё на бегу закричал командир взвода. – К бою! Разобраться! Цепью! Пять метров дистанция! Вперёд! Бегом!

Сначала побежать не получилось, но как выбрались из кустов на луговину – побежали… Побежали к видневшимся в бледном тумане серым избам. До изб – метров триста. Где-то впереди справа: взрывы, стрельба, крики, но на луговине тихо.

– Вперёд! Быстрее! – кричал командир. – Чего плетётесь, как коровы беременные!!! Быстрее!!!

Он бежал впереди цепи, размахивая пистолетом. Командир был молод, силён. Цепь еле-еле успевала за ним.

Когда от изб ударил пулемёт, командир взвода упал первым. Витька упасть сразу не догадался и пробежал ещё шагов пять, он бы пробежал и ещё, но сильный удар в спину свалил его.

– Ты чего, дура! – прохрипел упавший рядом черноусый сержант. – Пулю захотел? Лежи и жди команды.

Впереди метрах в трёх, широко раскинув руки, лежал командир взвода. Сержант пополз к нему. Посмотрел, потрогал шею командира и отполз в сторону. Из деревни стали бить вражеские миномёты. Со всех сторон грохотало, лязгало и ухало. Пахло дымом и чем-то таким противным, что казалось, вот-вот и от этого духа кишки наружу вывернет. Витька лежал, уткнувшись лицом в мёрзлую землю, и думал:

« Если подниму голову, посмотрю чего там впереди и всё… Убьют меня… Убьют… Что же так всю жизнь лежать?»

С нашей стороны раз пять выстрелили из пушки.

– Вперёд! – кто-то истошно заорал где-то совсем рядом с Витькой.

« Чего, вставать что ли? – подумал Витька, еще крепче прижимаясь к холодной и твёрдой, как камень земле».

– Вперёд! Мать вашу!!! – опять тот же крик, теперь почти над самым ухом. – Чего лежим?! Вперёд!!!

Кто-то ударил Витьку по ноге и он, закусив губу от боли, поднялся и побежал. Шагов десять успел сделать, и что-то огромное да страшное очень сильно ударило в плечо. Так крепко вдарило, что Витька сел на грязный снег. Витька сразу же хотел подняться, но тут – будто стальной раскалённый штырь вонзился в грудь. Стало нечем дышать. В глазах потемнело.

– Эй, – сильная рука тянула Витьку за ворот шинели. – Живой? Сам ползти можешь? Ползи назад.

– Могу, – еле слышно прошептал Витька и потерял сознание.

Очнулся он в полевом медпункте. Небритый мужик в сером халате ножом резал его шинель.

Шинель-то новая, и Витьке стало её жалко, он хотел попросить мужика не портить хорошую одежду, дорогая, дескать, но тут плечо ожгла резкая боль. Витька закричал.

– Не ори! – рявкнул небритый, что рассматривая под испорченной шинелью. – В хирургию его! Осколок! Быстро!

Опять тьма… Потом боль страшная… И крики отовсюду… И Витька кричал… И рядом с ним кто-то ещё крепче драл горло. А чуть подальше: то охал, то завывал другой страдалец. Хирург кричал на медсестру, которая – то ли уронила что-то, то ли не так подала. Санитар тихонько матерился, собирая с пола в большое ведро, грязные окровавленные бинты и какие-то бурые осклизлые ошмётки, средь которых Витька разглядел бледно-серую ладонь. Из ладони торчала очень белая кость, а вокруг кости черно-красная жижа. От такого видения в пот холодный Витьку бросило, плечо дико заболело и опять тьма в глазах. Потом просветление… И снова тьма… Кузов грузовика… Вагон… Тьма и стоны отовсюду.. . Опять грузовик…

Окончательно опомнился Витька на чистой кровати. И первое что он увидел – тусклая лампочка под потолком. Лампочка чуть покачивалась, и от того по потолку медленно ползали страшные таинственные тени. Чтобы лучше эти тени посмотреть, Витька чуть повернул голову и застонал от боли.

– Витёк, – тут же услышал он чей-то слабый голос. – Живой?

– Живой, – прошептал Витёк, осторожно поворачивая голову. Боль страшная, но повернул.

На соседней кровати лежал Паша Зуев. Лежал он на животе.

– А меня тоже осколком под лопатку, – прохрипел Паша. – Врач сказал: два милиметра…

– Чего два милиметра?

– До сердца два миллиметра осколок не дошёл. Понимаешь? Два миллиметра… А если бы? А? Такое стечение… Кто б мог подумать… А я уж почти договорился, чтоб в штаб… Зачем мне всё это? Если выкарабкаюсь, сразу… женюсь… Надо, чтоб кто-то после меня остался. Понимаешь? Два миллиметра – и всё, не было бы меня. И никто б обо мне не вспомнил… Я им нужен, пока жив… Понимаешь, Витька? Страшно… Чуть-чуть ещё – и не было бы меня… Два миллиметра… Играла жизнь, кипела кровь… И всё… Два милиметра… Полоса у меня чёрная, Витюня… С бронью перед мобилизацией не получилось, в штаб не успел… И осколок этот…

С неделю Витька пролежал в каком-то полубессознательном состоянии, а потом стал поправляться. У Паши дела шли хуже, и Витька, как только стал вставать, так сразу же принялся за своим земляком ухаживать. Так заботливо ухаживал, что любая сиделка ему и в подмётки не годилась. Потом Паша стал поправлять, правда, медленно. Витьку уже в команду выздоравливающих перевели, а Паша только самостоятельно стал с кровати вставать. А ещё через неделю стали они вместе стали на улицу ходить. Потихоньку выводил Витька Пашу и сажал на лавочку возле крыльца, предварительно постелив старую шинель. Хотя, и холодно ещё было, но на улице всё лучше, чем в госпитальной палате. Воздух здесь чистый и свежий, а там – вонь противная. Один надоевший запах карболки чего стоит… Паша был бледен лицом, двигался еле-еле, постоянно прислушиваясь к стуку сердца, но душа его от недавнего страха почти уже оттаяла. И пытался Паша ухаживать – сперва за медсестрой из палаты для тяжелораненых, а потом пошло-поехало: ни одной юбки не пропускал. А ещё через неделю взял Паша в руки баян, пообещав всем на день Красной армии устроить большой концерт. Правда, Витьке послушать вдоволь весёлых песен не пришлось. Однажды, через неделю после праздника новогоднего, его вызвали к начальнику госпиталя.

В кабинете начальника госпиталя Витьку Рогова ждал незнакомый майор. Витька, ожидавший увидеть в кабинете военврача второго ранга, узрев незнакомого офицера – связиста, попятился к порогу, но тот остановил его.

– Рогов? – глянул он на Витьку строгим взором.

– Да, – тихо ответил Витька, переминаясь с ноги на ногу.

– Что это за «да»? – офицер вдруг рассердился и хлопнул ладонью по столу. – Отвечать по-военному! Не на чай тебя позвали! Понял?!

– Так точно, – ответил Рогов, замерев на пороге.