Чтение онлайн

В жизни моей матери я имела дело с бесчисленным количеством мужчин, но никогда с таким, как он.

Демон в костюме, который стоит дороже, чем трехмесячная арендная плата.

Я взяла себя в руки, встала во весь свой рост — пять футов три дюйма — и пригвоздила его взглядом, который, как я страстно желала, был способен убить его.

— Я бы не стала встречаться с таким придурком, как ты, даже если бы ты был последним чертовым мужчиной на планете.

Он уставился на меня, совершенно невозмутимый, его идеальное, глупое лицо было образцом симметрии.

— Я не встречаюсь с маленькими девочками. Ты бы не знала, что со мной делать, а у меня нет терпения учить неуклюжих девственниц. А теперь будь полезна и позови ко мне свою мать.

— Ты знаешь, что я скажу своей матери, что ты так со мной обращался, — предупредила я сквозь зубы.

Его моргание было замедленным осуждением моего характера.

— Да. Я ожидаю, что маленькие девочки будут болтать.

— О, ты здесь, — позвала моя мама своим хриплым голосом откуда-то позади меня. — Бьянка, не заставляй беднягу оставаться на холоде.

Я колебалась, глядя в эти бездонные глаза, такие же холодные и бледные, как арктическая тундра, и задавалась вопросом, какого монстра моя мать просила меня пригласить в наш дом.

— Бьянка! — пригрозила она.

Мне было семнадцать, девять месяцев отделяло меня от свободы, но я на годы опережала своих сверстников в зрелости, потому что перестала быть ребенком в тот момент, когда четыре года назад у моего младшего брата диагностировали эпилепсию. Я была главной няней Брэндо с самого его рождения, потому что Аида не отличалась материнскими качествами, и у нас не было денег на няню, как это было, когда я была маленькой, но закон гласил, что, поскольку она старше и провела несколько часов, выталкивая нас из своего влагалища, моя мать заслуживает права делать выбор жизни для двух жизней, которые едва замечала в большинстве дней.

Именно поэтому я стала называть ее «Аида» вместо «мама», когда достигла половой зрелости и поняла, что должна взять на себя ответственность за Брэндо и за себя.

Она приводила в нашу жизнь мужчин, не задумываясь о нас.

Мужчин, которые приставали ко мне. Мужчин, которые высмеивали Брэндо за то, что он мочился в штаны после некоторых приступов. Мужчины, которые обращались с Аидой, как с красивым мусором, чем-то, чем можно владеть и пользоваться без всякой необходимости в любезностях.

Это раздражало и было глубоко несправедливо.

Но я привыкла к этому.

Поэтому не стала с ней спорить, хотя мне хотелось хлопнуть дверью перед холодным, высокомерным лицом мужчины, стоявшего у нашей двери, потому что у меня было такое чувство. Такое, которое возникает в глубине живота, когда ты знаешь, что что-то не так, такое, от которого волосы встают дыбом, когда гроза бьется в воздухе за несколько минут до своего наступления.

Я бросила еще один взгляд на ее последнего завоевателя и отошла в сторону, чтобы впустить его в наш дом.

В нашу жизнь.

Ухмылка, которую он мне продемонстрировал, была короткой, блестящей вспышкой белых зубов между твердыми губами. Это был... триумф. Злой. Улыбка мародера, радушно приглашенного в деревню, которую он намеревался разграбить.

Дрожь впилась злобными зубами в основание моей спины и пронзила позвоночник.

— Аида, — сказал он, переводя взгляд с меня на мою мать, и все его лицо наполнилось новой теплотой. — Ты выглядишь прекрасно, но я не знаю, почему я удивлен. От тебя всегда захватывает дух.

Я повернулась, чтобы посмотреть, как он подходит к ней, учтиво целует ее в обе щеки, одна татуированная рука лежит на ее бедре. Татуированные руки настолько контрастировали с его цивилизованным обликом, что я не могла оторвать от них глаз, пытаясь разглядеть черные чернильные узоры. Единственным четким изображением для меня был контур изящной розы, посаженной в центре его левой руки, той самой руки, которая держала розу для моей матери.

Аида покраснела, как девочка-подросток, от его похвалы.

— Ты опасный человек. Если ты не будешь осторожен, у меня разовьется комплекс.

Я фыркнула, прежде чем смогла обуздать свою реакцию, привлекая их внимание ко мне.

Аида нахмурилась, глядя на меня, затем быстро изобразила на лице улыбку, обращаясь к своему парню.

— Ты принес мне розу?

Он поднял единственный стебель между ними, покрутил его между двумя пальцами так, что свет лампы поймал бархатные лепестки и заставил их блестеть, как кровь.

— Идеальная роза для идеальной женщины.

Я прикрыла свой рот кашлем.

Моя мать не купилась на это.

— Бьянка, будь хорошей девочкой и забери розу у Тирнана. Поставь ее в воду, пока я возьму пальто, — приказала она мне, собирая свои вещи.

Я боролась с желанием закатить глаза и едва не проиграла эту битву. Горечь покрыла кончик моего языка, пока я шла вперед, чтобы взять розу.

У Тирнана.

Тирнан.

Когда позже я нашла это странное имя, то узнала, что оно означает «господь».

Конечно, так оно и было.

Он так же властно смотрел на меня, когда я протянула руку, чтобы взять цветок. На мгновение подумала, что он мне его не отдаст.

— Не думай об этом, малышка, — тихо сказал он, его голос звучал грубо, и мама не могла расслышать его за своим восхищенным гудением в коридоре. — Это единственный раз, когда ты получишь подарок от меня. Тебе придется искать другое место для удовлетворения своих отцовских проблем.

Я ахнула так резко, что воздух пронзил мое горло, как нож.