Дурочка с маком
Шрифт:
Я не проработала и года, отпуск мне не полагался, но он велел мне написать заявление и подарил путевку в Испанию. Я сначала обрадовалась перемене мест, климата, а потом заскучала. Наверно, он понял все по моему голосу. Вернувшись в мадридскую гостиницу после экскурсии по какому-то дворцу сложной архитектуры, я вошла в вестибюль и около широкого окна увидела его. Я просто не помню, успели ли мы добраться до номера без приключений, так мучительно я хотела его рук и губ. Кажется, следующие сутки мы провели в постели. На другой день, раздав щедрые чаевые, мы улетели домой.
А дома опять дожди и промозглая серость.
Я записалась в элитный оздоровительный центр, чтобы хоть немного отвлечься.
Занятия были довольно дорогими, но Виктор оплатил мой абонемент.
На занятиях я познакомилась с молодой женщиной моих лет. Ее звали Мариной. Мы посещали одного тренера, и после занятий частенько посещали кафетерий на первом этаже здания. Марина говорила, что этот центр в два раза дороже, чем предыдущий, который она посещала раньше, но ровно в два раза ближе к ее работе. Выяснилось, что работает она в том банке, что расположен напротив здания нашей компании. Я обрадовалась этому, посчитав, что знакомство можно и поддержать. Пару раз мы пообедали вместе, когда Алена и Лена были заняты.
У Марины была своя машина, и она частенько звонила мне, чтобы подвезти на занятия. Домой ни я, ни она друг друга не приглашали.
Вскоре после возвращения из Испании произошло незначительное событие, которое повлияло на судьбы близких мне людей.
Вечером, выходя из офиса, мы заметили на другой стороне улицы необычное оживление. Несколько человек стояли под высоким раскидистым деревом и смотрели вверх, задрав головы. Присмотревшись, мы увидели высоко на дереве крошечного котенка. Вцепившись в ветку, он дрожал и отчаянно мяукал.
Стоявший внизу охранник банка жалостливо сказал:
– Вот бедолага, полдня сидит. Слезть боится. И что с ним теперь делать, не ясно.
Ленка спросила:
– А как он туда залез?
Охранник охотно пояснил:
– Собака его туда загнала, здоровенная. Дог, что ли. Я хозяина попросил, чтобы он собаку придержал, да уж поздно было. И как его теперь снять, ума не приложу. Уже звонили спасателям, они сказали, что лестница занята где-то на объекте, и что подъедут завтра утром.
Алена сердито сказала:
– Что ж за люди такие? Он до утра не дотерпит, или замерзнет, или свалится.
В это время к нашей компании присоединились Антон и Павел. Я заметила, что в последнее время они сдружились. Ленка ехидно заметила, что на почве несчастной любви, но, заметив, что мы с Аленой ее не поддержали, только хмыкнула.
Антон остался внизу, а Павел исчез за тяжелой банковской дверью. Через пару минут открылось большое окно на балконе, и Павел появился там. Он деловито перелез через ограждение, что-то промерил и удовлетворенно крикнул:
– Антон, давай. Ты его раскачаешь, а я притяну сюда.
Антон кивнул, стянул куртку и пиджак, оглянувшись, увидел нас троих и сунул мне вещи.
Он довольно ловко забрался на первое разветвление, потом перебрался выше и выше.
Охранник вздохнул:
– Напрасно лезет. Там, где сидит котенок, ветки совсем тонкие.
Алена, зачарованно смотревшая вверх, тихо сказала:
– Мамочка…
Антон, перехватывая руками, повис на все еще довольно толстой ветви и раскачал дерево.
Я встревожено крикнула:
– Павел, осторожно!
Ухватившись одной рукой за перила, он повис на высоте третьего этажа. Казалось, что все напрасно, но в какой-то миг ему удалось ухватить ветку, он притянул ее и через мгновение отпустил. Все радостно завопили: Павел сунул котенка себе за пазуху и спустился к нам как раз в тот момент, как Антон спрыгнул на асфальт.
Я сунула вещи Антона растерявшейся Алене, Павел протянул мне котенка, тот дрожал, отчаянно растопырив лапки, и моргал огромными от страха глазами. Я спрятала его под куртку, малыш замолчал в тепле.
Павел оглядел толпу и махнул рукой:
– Цирк окончен, все по домам. Подвезти тебя? – спросил он.
– Подвези, – согласилась я, неожиданно для самой себя.
Махнула девчонкам рукой, отметив про себя растерянное выражение лица Алены, все еще стоящей с курткой в руках.
По дороге мы молчали. Уже у самого дома я почувствовала какое-то шевеление, расстегнула замок и наружу высунулась забавная всклокоченная мордаха котенка. Он беззвучно мяукнул.
Павел засмеялся:
– Что, голос потерял? Будешь знать, как по деревьям лазать.
Я виновато пояснила:
– Его дог загнал, а потом он уже не мог сам спуститься. Сейчас я его накормлю теплым молочком, голос и вернется.
Я посмотрела Павлу в лицо:
– Зайдешь?
– Нет. Домой поеду. Пока!
Уставший от переживаний котенок наелся молока и уснул. Я устроила его в прихожей.
Сама уселась в кресло рядом и жалостливо наблюдала за кошачьим детенышем.
Грустные мысли прервала трель домофона.
Искаженный мембраной голос Алены пробурчал:
– Я это. Пусти.
Я открыла дверь и испугалась: зареванное лицо, все в потеках туши.
– Что случилось? – только и смогла спросить я.
– Ничего, – пробормотала подруга замерзшими губами.
– Хорошенькое дело. Ты в зеркало на себя смотрела?
Она всхлипнула:
– Нечего мне туда смотреть, чего я там не видела?
Без лишних разговоров я сняла с нее куртку, стянула ботинки и отвела в ванную. Вздохнула об общей несправедливости жизни, и пошла включать чайник.