Чтение онлайн

— Но они спасли ваш отряд, не так ли? — сказал я с нажимом. — Если бы не мои люди, то вы бы сейчас несли огромные потери. Или для вас устав важнее, чем жизни подчиненных?

— И такие слова я слышу от командира?

— Я горжусь собой, как командиром, потому что мои солдаты поставили человеческую жизнь выше приказов начальства. Более того, насколько мне известно, свои личности они так и не раскрыли даже после допроса, так что прямого нарушения правил не было.

— Возможно, что и так. Однако теперь среди солдат поползут слухи. Рано или поздно возникнут вопросы.

— Знаете, капитан, это моя команда и мои решения. Возможно, мне и в самом деле стоит пересмотреть нашу тактику. Раз вы настолько наплевательски относитесь к своим солдатам, то мы будем теми, кто протянет им руку помощи.

— Виктор, вы слишком молоды, чтобы руководить кем бы то ни было. Я всегда оставался при таком мнении. Возможно, у вас и правда есть особые достижения на нашем поприще, но опыт, так или иначе, не на нашей стороне. Мyt следует доложить о произошедшем в соответствующие инстанции.

— Такими такими угрозами вы меня не напугаете. Что же касается действий моих солдат, то я даю им полную свободу. Они могут действовать по своему усмотрению, если сочтут это необходимым. Эл, уходим.

Эл догнала меня лишь спустя минуту. Она, видимо, не сразу сообразила, что я вышел из комнаты. Запыхавшись, девушка шла позади, не решаясь вставить ни одного слова. Лишь изредка вытягивала голову, вглядываясь в мое лицо, а затем едва заметно прибавляла шаг. И только выйдя из штаба и набрав в легкие свежего воздуха, я смог немного успокоиться. Все еще шел снег, хотя теперь это были уже не такие большие хлопья. В серое небо поднималась тонкая струйка белого дыма, кто-то разжигал костер близ штаба. Эл все так же топталась рядом. Она куталась в свою черную куртку, замерзла.

— Ну что, маленький ифрит, ты довольна? — спросил я устало. — Слава о твоих подвигах дошла до начальства.

— Я рада, — она медленно заправила прядь за ухо, открывая свое лицо. – Рада, что мой начальник ты, а не он.

— Еще бы ты не была рада. Уж Елин бы тебе спуску не давал. Может быть, я и правда слишком мягкий командир? Был бы с вами пожестче, вы не вытворяли первое, что в голову взбредет.

Эл дотронулась до моего локтя. Пускай она протянула лишь кончики пальцев, пускай на мне была толстая куртка, но я все равно почувствовал это ее прикосновение.

— Вик, ты знаешь, что ты прекрасный командир. А еще ты знаешь, что тогда с Юстином мы поступили правильно. И мы смогли спасти тех людей только благодаря тебе, потому что ты научил нас всему необходимому. Поэтому не слушай никого и верь только себе.

— Ладно, — я аккуратно снял ее руку с моего локтя. — Пойдем домой.

Я все еще не видел ее лица, но абсолютно точно знал, что она согласно кивнула головой. Мы снова направились в лес.

Глава 8

Все уже было покрыто снегом. Те два дня, что мы провели в дороге, он не прекращался. Передвигаться было тяжело, снег прилипал к ботинкам, мешая идти в том же темпе. Эл следовала за мной наступая след в след. Периодически, когда я притормаживал, она стукалась носом о мою спину.

— Вик, мы слишком долго идем, — пожаловалась она.

— Ничего не поделаешь, надо быть осторожным. Кроме того, нельзя оставлять следов, ведущих к нашему лагерю.

— Но мы идем по снегу! Они, так или иначе, останутся.

— Обрати внимание, как именно мы идем.

— Конечно, от одной ямы к другой, как сумасшедшие по больнице, — более чем уверен, что на этой фразе она всплеснула руками, но я не мог этого видеть за спиной.

— Вот именно, — подтвердил я. — Подумай об этом на досуге.

— Вот у тебя всегда так: «Думай Эл, роди уже хоть одну умную мысль». Почему нельзя сразу сказать, что да как?

— Ты ведь знаешь, что мозг – это мышца? Ее надо постоянно развивать.

— Да, да, — Эл почти наверняка закатила глаза. — Ты как-то больно предсказуем.

— Если все настолько предсказуемо, то почему ты каждый раз удивляешься?

— Если честно, то ты мог бы...

— Тише! — прервал я ее.

Глубоко в лесу мне послышались какие-то посторонние звуки. Когда мы шли, все вокруг было словно погружено в мертвую тишину. Неслышно было ровным счетом ничего. Вдруг до моих ушей донёсся звук сухих сломанных веток. Но он был один. Если бы нам навстречу шли люди, мы бы уже это поняли, потому как трещал бы весь лес.

— Что такое? — шепотом спросила Эл, выглядывая из-за моего плеча.

— Мне что-то послышалось.

Где-то совсем рядом с нами раздался приглушенный хлюпающий звук. И только тогда я понял, что это шаги.

— Эл, быстро в сторону!

Но было слишком поздно. Кто-то или что-то выскочило из-за кустов и бросилось прямиком на Эл. Она коротко вскрикнула и повалилась на землю, вцепившись руками в это нечто. А поскольку стояли мы на очередном пригорке, Эл покатилась вниз, не переставая визжать. Первым делом я схватился за пистолет, но сразу же понял бессмысленность этого действия. Было тяжело определить, где Эл, а где то, с чем она сцепилась. Стреляя, я мог промахнуться, поэтому мне пришлось броситься прямиком за ними.

Картина, которую я увидел внизу, была довольно красочна. Взлохмаченная Эл лежала на снегу, а над ней нависал парень, прижимая одну ее руку к земле. Но свободной рукой девушка сжимала пистолет, который упирался прямо в лоб незнакомца. Оба они сверлили друг друга тяжелым взглядом. Видимо, Эл успела выхватить свое оружие из кобуры, пока падала вниз. Я, на всякий случай, тоже наставил на парня пистолет и подошел чуть ближе.

— Слезь с меня! Живо! – стальным голосом скомандовала Эл. Даже не знал, что она так может.

Парень медленно отпустил ее руку, но вставать и не собирался. Наоборот, его глаза расширились, словно от удивления, а затем на лице проступила некоторая форма облегчения.

— Так вы свои, — радостно воскликнул парень и резко подался вперед. Кажется, он хотел броситься к ней от избытка чувств, но не сделал этого, потому что вовремя вспомнил о пистолете, прижатого к его лбу.

— А ты-то кто? — спросил я и только тогда парень впервые заметил меня.

Внешне он был похож на ребенка: маленькая тонкая фигура, с лица еще не исчезли детские щеки, абсолютно гладкая кожа на подбородке. Коротко стриженные черные волосы делали его еще младше. Мне показалось, что парню может быть не больше шестнадцати лет. Но как ребенок мог оказаться на войне?