Шрифт:
Глава 1.1_Песок везде
Рюга не хотела открывать глаза, интуитивно гонкай понимала, что еще слишком рано, — «Жарко… Чего так жарко-то?» — раздраженно думала она.
Утреннее солнце уже щипало глаза, она прикрыла их длинными пальцами. Сухие губы потребовали воды. Девушка лениво поднялась. Высоченная, в кожаной броне она вдруг широко открыла глаза.
— Какого хрена.
Гон сидела посреди пустыни на спальном мешке. Все вроде верно, тут она и уснула, только пустыня другая и палатки нигде нет. — «Обокрали? Я не могла пропустить такого!» — думала Рюга, мотая головой. В ее красные волосы набился песок. Она взяла горсть и просыпала его сквозь пальцы, будто впервые видела такой — белый и мелкий.
Гонкай дернулась вправо.
— Фух… — она выдохнула и подтянула поближе секиру из черного металла с широким лезвием. — Может сон?
Для надежности Рюга прилегла, закрыла глаза.
Кряхтящий визг заставил ее отказаться от идеи отлежаться еще немного.
Гон поднялась. Бесшумно перед ней приземлилась крупная птица, — «Слепая?» — подумала Рюга. Ее розоватые глаза стали ярко-красными, — «Плотный…» — подумала Девушка разглядывала духовое тело зверя, мощный желтоватый поток внутри коршуна ясно говорил о его намерениях.
Размером с бочку он понемногу подшагивал, периодически дергая головой, на которой клацал клюв. на месте где напрашивались глаза, лишь колыхались перья как у птенца.
Похожий визг вдалеке и шуршание за спиной. Рюга потянулась к секире. Хоть и безглазая, но птица видела, как в теле гонкай сформировались красные кости, поверх собственных. С их помощью Рюга могла поднять железяку весом с наковальню.
Коршун продолжал подходить, — «Трое… Нет, пятеро!» — девушка оглянулась.
В этот же момент первая птица заорала как истеричная старуха и кинулась на гона. В следующий миг пернатый монстр хаотично трепыхался, выплескивая кровавые бусины на песок.
Вихрь красных волос и топора — еще две головы скатились по горке.
Четвертая птица хотела сцапать девушку за ногу, резко подняв и опустив колено Рюга переломила ей шею. А вот пятая смогла ухватиться за плечо, соскользнула и тут же раздербанила когтями кожаную броню и бок гона.
— Жри! — проорала она.
С этими словами из ее тела выросла гигантская костяная рука, полупрозрачная, тлеющая, она один в один повторяла движения Рюги.
Птица, напуганная вспышкой духа, отлетела, но тут же попалась в захват костяных пальцев. Следом Рюга похоронила ее под песком, со всей силы шмякнув о землю.
«Сзади!» — пронеслось в ее голове.
Поздно.
Стервятник втрое больше предыдущих обрушился на нее, впечатав в лежак. Затем натужно поднял девушку в воздух.
Рюга отпустила секиру. Когти главаря не проткнули ее, вокруг тела проступили ребра и ключицы, в духовой оболочке которых засияли трещины. Хотя значения это уже не имело.
Костяные пальцы сомкнулись на шее птицы, она потеряла равновесие и выпустила Рюгу. Та приземлилась, укрепив скелет духом. Хотя голову и желудок тряхнуло до тошноты.
Коршун закувыркался, поднимая пыль. Рюга побежала в другую сторону к лежаку. Схватила секиру, повернулась к черному силуэту.
К удивлению девушки, птица решила атаковать снова.
Подшагнув в метательной позе, гон запустила секиру. Получилось не идеально, голову накрыла рукоятка, а топорище срикошетило в грудину.
Подбежав на усиленных ногах, девушка собиралась добить вожака, но это было лишним. Свернутая шея и рассеченная туша фонтаном заливали песок, который жадно впитывал влагу, превращая и без того густую кровь в завернутые комки.
Рюга потянулась вытащить оружие, попятилась. Вонь от птицы была неповторимой: белая гниль, дохлятина и прелая шерсть. Идея позавтракать добычей быстро растаяла.
Сморщив лицо гонкай выдернула секиру. Заводила топорищем по песку в попытке очистить его от крови. В итоге перемазалась сама.
Вернувшись к лежаку, девушка собрала вещи, огляделась и пошла в случайном направлении.
Рюга шагала до вечера, совсем выбившись из сил, она села на теплый песок.
«Гадство… накой я погналась за ней? Живая… Лучше бы держалась подальше…» — подумала девушка, скинула сумку и улеглась звёздочкой в яме между двух барханов. Она смотрела в небо, на котором уже появлялись первые звёзды, заявившие о себе раньше всех. Две луны, красного и синего оттенков, выстроились друг за другом и еле формировали восьмёрку — «ничего знакомого, даже песок сыпется по-другому.»
Сделав сдержанный глоток из горлянки, Рюга снова свалилась без сил, решая куда идти. Наглый песок был уже везде, и в волосах, и под всей одеждой, даже под плотно прилегающими налокотниками. — «Темнеет, гадина… и палатку наверняка она стащила, наверное, буду спать тут. Интересно, здесь холодно по ночам?» — думала Рюга готовясь к рывку.
Из последних сил она доставала спальный мешок. Девушка закуталась в нем, намотала тряпку на голову чтобы песок не попадал на лицо. Хотя пара песчинок все-таки заползли. Она выплевывала их и попыталась найти хоть сколько-то удобно положение, чтобы поспать.
Обгоревшая шея ныла от любого движения. А ноги скручивало от ходьбы.
Ветер противно гудел, напоминая вой старой собаки. Рюга прикрыла ухо, — «Найду зарублю заразу!» — подумала она, глотая густые слюни. Песок все еще был горячим.
Луны набрали яркость и нависли над девушкой, не давая погрузиться в сон. Стряхнув щепотки песка с длинных ресниц, гонкай посмотрела на небо, звезды казались раскалено- белыми, а луны огромными будто спустились ближе к земле.
На момент Рюга была очарована этим видом, однако ломота во всем теле быстро расколдовала ее. Девушка попыталась занять новое положение, чтобы не нарушить тонкую систему защиты от песка и сквозняков. Проворочалась несколько минут, наконец успокоилась и задремала. Песок стал холодным.