Душа темнее ночи
Шрифт:
Так, теперь последний штрих. Я поднесла обе руки к носу и раздавила зажатый в ладони пакетик с краской. На мою белоснежную майку хлынула вполне реалистичная «кровь». На самом деле это томатный сок – Кипчак иногда не прочь пропустить «Кровавую Мэри»… Но выглядит похоже, особенно при плохом освещении.
Я застонала и опустилась на асфальт. Только тут Белогуров сообразил, что перед ним женщина. Он кинулся ко мне и с тревогой спросил:
– Вам больно? Они что, ударили вас?
– Да так, пустяки! – гнусавым голосом ответила я, имитируя человека с разбитым носом.
Антон принялся беспомощно озираться в поисках кого-то, кто пришел бы на помощь.
– Я сейчас! Я «Скорую» вызову… – забормотал юноша, тыча в кнопки своего телефона.
Так, стоп! А вот этого не надо. «Скорая» мне вовсе ни к чему…
– Спасибо, со мной все в порядке! – бодрым голосом произнесла я, вставая. – Пустяки, случайно по носу задели.
– Зачем же вы вмешались? – посетовал Антон. – Они ведь могли вас серьезно поранить.
Я почувствовала, что начинаю злиться. И этот человек – мой фанат?! Да я бы ему канарейку не доверила из опасения, что он не справится с такой хищной птицей…
– А вас, между прочим, могли избить и ограбить! – сердито проговорила я. – Именно это и произошло бы с вами, если бы я не вмешалась!
– Спасибо, конечно, огромное, – забормотал Белогуров, – но я как-то не привык, чтобы меня спасали женщины…
– Я тоже не привыкла спасать мужчин! – «оскорбилась» я. – Ну, не могла же я пройти мимо, когда эти негодяи на вас набросились! Ой, кажется, каблук сломала… Что же мне теперь делать?
И я захлопала ресницами, изображая растерянность. Надо сказать, я довольно сильно рисковала, лично встречаясь с человеком, который был моим фанатом. Белогуров не только выучил наизусть всю мою жизнь, он еще и перелопатил кучу моих фотографий. Так что мало кто лучше Антона знал, как выглядит Евгения Охотникова.
Поэтому, отправляясь на сегодняшнюю встречу, я приняла кое-какие меры предосторожности. Да, я нанесла на лицо толстый слой тонального крема, подвела глаза в стиле «провинциальная вапм» и накрасила губы черной помадой. Но это было не главное. Самым важным для меня было создать как можно большую пропасть между тем, как выглядела Охотникова в своем нормальном состоянии, и тем, как я выгляжу сегодня. Раньше Евгения (тьфу, то есть я) предпочитала брючные костюмы, устойчивые каблуки и дорогие дизайнерские сумки. Она часто надевала джинсы, черные майки, бейсболки и темные очки, очень дорогие. Самое смешное, как только у меня появилась возможность выбирать себе одежду, я накупила именно таких вещей, хотя совершенно не помнила о том, что любила их раньше…
Отлично! Значит, для Белогурова я буду выглядеть совсем иначе! Я надела летящую юбку, сапоги на шпильках и короткую кожаную курточку ядовито-желтого цвета. Признаюсь, все эти вещи я позаимствовала из гардероба Ксюхи. Пару дней назад подруга Акима опрокинула на меня кофейник за завтраком и еще имела наглость утверждать, что это произошло случайно! Так что девочка должна мне новые джинсики и майку. Поэтому я не испытывала ни малейших угрызений совести, подбирая в шкафу Ксюши вещи для маскарада. Все равно у девушки столько барахла, что она не заметит пропажи…
Ну а довершил маскарад имидж доброжелательной идиотки. Тут главное было не переборщить – я ведь собиралась втереться в доверие к Белогурову, а не оттолкнуть его.
– Ну точно! Каблук сломала! – повторила я едва не плача. – И нос, кажется, тоже… Посмотрите, он сломан?
Балансируя на каблуках (с непривычки стоять на них было тяжеловато), я приблизила свое лицо прямо к физиономии Антона. Журналист громко сглотнул. Насколько я успела выяснить, девушки у него не было.
Некоторое время Белогуров разглядывал мой нос, кстати, совершенно целый, потом отстранился.
– Ну что? Сломан? – Я распахнула глаза, в которые предусмотрительно вставила декоративные линзы цвета морской волны – у Ксении была целая коллекция этого добра.
– К-кажется, н-нет…
– Ай, моя маечка! – взвизгнула я, созерцая окровавленную одежду. – На что она похожа? Как я в таком виде пойду домой?! Да меня за маньяка примут!
Следующий ход был за Антоном. Я подвела парня к единственно возможной в такой ситуации фразе: «Я живу совсем рядом. Давайте мы зайдем ко мне домой, и вы приведете себя в порядок. А потом я вас провожу!» Ума не приложу, что еще можно сказать, когда блондинка так расстроена… Но Белогуров меня удивил.
– У вас деньги есть? – деловито поинтересовался журналист.
Я опешила.
– Да, немного…
Белогуров с облегчением вздохнул и сказал:
– Давайте я вызову для вас такси.
Я едва не задохнулась от возмущения. Да этот слизняк не стоит того, чтобы его спасали! Жаль, что Колька и его собутыльники – не настоящие бандиты. С удовольствием подержала бы пальто тому, кто надает по шее этому эгоистичному мелочному типу. И у меня такой фанат?!
Пришлось плюнуть на всяческую конспирацию и перейти в лобовую атаку.
– Ну, хорошо. Только сначала давайте на минуточку заглянем к вам, мне нужно хотя бы умыться для начала. Как вас зовут? Ах, Антон? А я Александра.
Белогуров на мгновение замер, ища, что бы такое возразить, но не нашел и даже галантно распахнул передо мной дверь подъезда:
– Прошу!
Вот так-то, сынок. Переиграть девушку, когда она чего-то хочет, может только стратегическая авиация…
Антон долго возился, гремел ключами в темноте, отпирая квартиру на первом этаже. Наконец дверь приоткрылась, и мы вошли. Журналист поспешно запер входную дверь у меня за спиной. Лязгали какие-то засовы, громыхали ключи. Если придется выбираться отсюда, могут возникнуть проблемы.
– Вообще-то я здорово вам благодарен, Александра, – тараторил Белогуров, проходя в комнату и зажигая свет. – Эти бандюки нацелились на мой ноут, а я им очень дорожу.
Я присела на диванчик, не дожидаясь приглашения, и принялась разглядывать жилище журналиста. Да, неудивительно, что Белогуров так дорожит компьютером – это единственная ценная вещь в его берлоге. Остальное – продавленный диван, старинный круглый стол, накрытый плюшевой скатертью с кистями, абажур в стиле 1950-х – наводило на мысли, что эта квартира затерялась во времени лет так на шестьдесят и нашлась совсем недавно.