Чтение онлайн

Она успела.

Но беды ее на этом не закончились. Учитель решил провести контрольную, к которой она была совершенно не готова, как почти все ее одноклассники. Переживая, что написала на "F", девочка-волшебница слонялась на перемене и вдруг подслушала случайно разговор двух своих одноклассников, оболтусов и не самых умных парней. Оба они были уверены, что написали на А, и предвкушали высший балл.

"Ты тоже его использовал?" - спросил один.

"Гэмбору? Это само собой, - ответил второй.
– Плата-то совсем пустяшная!"

Гэмбору оказался демоном незаслуженных успехов. Девочка едва не поддалась на его уговоры, ведь просил он совсем немного - перышко твоей души, всего одно перо из тысячи. Но отдав так просто одно перо, теряешь все; нельзя разбрасываться душой - самым ценным, что есть у человека; самоей своей сущностью. И девочка отвергла помощь Гэмбору. Они сразились в школе. Демон был силен - он обладал гипнотическим голосом, от которого так и тянуло в сон - однако девочка-волшебница оказалась крепче и отважнее, чем он думал. Она пронзила сердце демона своим алым жезлом - и с ужасающим криком Гэмбору отступил. Из раны в его груди хлестала черная кровь, похожая на нефть.

"Самодовольная двоечница!" - прорычал Гэмбору.

"Может, и двоечница, - ответила отважная девочка.
– Но это моя двойка, а не чья-то еще!"

И демон сбежал, побросав все похищенные перья. После девочка ходила от одноклассника к однокласснику, возвращая перья, но мало кто их взял обратно: люди не понимали их ценности. Ведь отдав перо, они отреклись от него, и перо поблекло, перестав быть красивым. Но девочка сохранила перья, даже черные. Ведь когда-нибудь, возможно, они вернут себе свет, и она радостно вернет их владельцам.

Она вернулась домой, и братик поприветствовал ее:

"Охайо!"

"Тадайма", - устало ответила девочка. Прошел еще один день в заботах, а пока - пока надо учить уроки, чтобы не попадаться больше на удочку демонов!

Серия закончилась, и пошел тихий, мелодичный эндинг.

Аяо сидел, опустошенный. Он молчал.

– Ты очень любил его в детстве, - тихо сказала Аяме.

Она взяла пульт и включила паузу.

– Это и есть твоя Мейда?

– Да. Один в один.

– Ты не помнишь, наверное. Ты и раньше не вспоминал... хотя я спрашивала не раз. Ты все время просил купить тебе платье, как у этой Якумо-чан. И даже сделал себе жезл из крашеной бумаги - такой же, как у нее.

Аяо молчал. Сестра склонилась к нему и тихо произнесла:

– И ты постоянно повторял, что у сенсея черная кровь.

– Я выдумал Мейду?
– спросил Аяо после паузы.

Сестра вздохнула.

– Наверное. Видишь, ее не существует.

Аяо знал это. Он всегда подозревал что-то такое, а в последние дни его уверенность лишь укрепилась; однако подозревать - одно дело, а получить неопровержимые подтверждения этому...

– Может, я и отца Куми не убивал?
– с затаенной надеждой спросил он.

– Не знаю, - покачала головой сестра.
– А помнишь, ты долго пытался меня убедить, что ты убил сенсея? Подкараулил его на улице и снес голову мечом?

– Нет, - подавленный, ответил Аяо.

Он и в самом деле не помнил ничего подобного.

– А я общалась с ним по интернету каждый вечер и знала, что сенсей жив-здоров. И меча у тебя никакого не было. Даже и не знаю, откуда ты придумал этот "меч".

Аяо не знал, что ответить.

– Вы смеялись надо мной?
– и все-таки он спросил.

– Нет!
– возмутилась сестра. Пожалуй, даже слишком рьяно, и он не поверил ей.

Хотя очень хотел.

Аяме вытащила диск из двд-проигрывателя и повернулась к подавленному брату.

– Давай спать?
– предложила она.

– А если я правда убил его?
– жалобно спросил Аяо.

– Может, и убил, - без особой веры сказала она.
– Завтра мы узнаем это наверняка.

Она протянула руку и погладила его по волосам.

– Иди спать.

Аяо покорно кивнул. Повернувшись, он поплелся в собственную комнату.

Там было темно. Компьютер молчал. Коробка, в которой спала Мейда, едва различимая в темноте, лежала в углу. Аяо слабо провел рукой по лицу, словно счищая с себя все пережитое.

Не включая свет, он разделся и лег.

Но в темноте пришел страх. Не перед монстрами, таящимися под кроватью, и не перед призраками - страх был иррациональным и давящим; словно газ, он заполнил все его существо. Огромный, всеобъемлющий, стискивающий грудь. Аяо задыхался. Он обернул лицо к смутно белевшей стене и съежился под одеялом. Лежал - ощущая себя крохотным и безмерно жалким; словно на открытой равнине под бесконечным черным небом.

Потому он откинул одеяло и пошел к сестре, шлепая босыми пятками по полу.

Она удивилась, увидев его. Лунный свет освещал ее лицо, руки ее лежали на одеяле. Футболка казалась чуть фиолетовой. Аяме выглядела сонной.

– Что такое?
– спросила она.

– Можно я с тобой полежу?
– Аяо съежился.

Она некоторое время рассматривала его, соляным столпом застывшего на пороге, затем сказала, словно очнувшись:

– Конечно.

Аяо приподнял край одеяла и скользнул к сестре. Его бил озноб. Под одеялом было холодно - кровать успела остыть, пока Аяме ходила с ним. Аяо перекатился поближе к краю и застыл там.

– А чего сбоку?
– спросила сзади сестра.

– Не знаю.

Послышался шорох, и сестра вдруг оказалась рядом. Ее рука легла на бок Аяо, и она подтянула его поближе к себе. Аяо сначала сжался, словно парализованный, затем расслабился в ее объятьях. Аяме была очень теплой. Она обнимала его. Как мать в детстве. Он слышал легкий шум ее дыхания.

– Помнишь родителей?
– спросила сестра, словно угадав его мысли.

– Нет, - сказал Аяо, откинув голову на подушку.

– Жалко. Я тебе рассказывала вроде...