Душегуб
Шрифт:
В гости к головорезам… не то, чтобы я трусил, но так рисковать — это уже слишком. Одно дело, когда тебе угрожают топором местные, а плестись в лагерь бандитов — совсем другое.
Спорить, однако, я не смел…
Просто потому что это имеет смысл.
Оставил спящую Кейт в участке, нечего будить неугомонную. Пока что у меня есть дела, с которыми легко справиться самому. Не помню, если честно, дел, когда мне требовалась помощь черноволосой.
Разве только Франтишек… но я бы и так справился, а пока что мне нужно поговорить с очередным нелицеприятным человеком.
Дом номер пятнадцать, Львиная улица. Постучимся к Матэо Нограну, более известному под прозвищем Багор за умение доставать что угодно откуда угодно. Открыли сразу. Лысый тип с глазами навыкате, кривым носом, почти без подбородка, поражённый страшным ожогом на половину лица — это и есть Матэо. Высокий кряжистый мужик без двух пальцев на левой руке.
— Дубль, — осклабился желтозубый, — а у меня махорки нет, зря клянчить пришёл.
— Не по махорку пришёл. Дело есть.
— Важное?
— Для тебя может закончится неприятностями.
Значок в моих руках подсказал пучеглазому направление моих намёков. Удивлённо охнув, он поднял палец вверх и негромко посмеялся. Махнул рукой, приглашая войти.
В его жилище пахнет сырыми тряпками, машинным маслом и ещё какой-то дрянью. В углах аккуратно сложен металлолом, в полупустых комнатах царит порядок. Полы ничем не прикрыты, окна без занавесок. На бежевом кресле дремлет полосатая кошка.
Матэо привёл меня на кухню, не изменённую со времён Недоброго Утра: в углу холодильник с магнитиками, цветочки на окне, бесполезная газовая плита, всевозможные шкафчики, на столе скатерть. Хозяин предложил табурет и сам плюхнулся напротив, облокотившись на холодильник.
Багор ждёт меня — сам не двигается, молчит, лениво моргая, рот растягивается в улыбку. Блокнот к бою:
— Тебя позавчера вечером не было в Гаваре, верно?
— Это так, — ещё шире растянулась улыбка пучеглазого.
— Где был?
— В Усницке.
— У кого?
— У Карба Хекли.
В голове всплыл всего один Хекли из Усницка.
— На Винодельной улице?
— На Кривой вообще-то, — Багор указал на блокнот, требуя, чтобы я записал. Вот и запишем.
— Хотел тебя сбить, — сознался я.
— Вот ты коварный…
— Зачем навещал Карба?
— У него День Рождения был, — ответил Матэо и стремглав скрылся под столом. Погрохотал там и вынырнул уже с небольшой бутылкой. По форме напоминает флягу, сохранилась этикетка.
Поставив сокровище на стол, хозяин дома полез за стаканам:
— Стянул у юбиляра! Ты представляешь, Дубль, ещё довоенная, заводская, с этикеткой! Не нынешняя самогонка — раритет! Будешь?
Мой ответ его, должно быть, не интересует, так как он уже наполняет стаканы золотистым коньяком. От напитка волшебным образом не воняет, как от сдохшей лошади. Благородный алкоголь.
— Я на службе, — с сожалением вынужден был отказаться я.
— И что? От него не пахнет совсем, и не пьянеешь! Безалкогольный почти!
Он так настойчиво протягивает стакан, что пришлось взять. Жидкость чистая: редко найдёшь пойло, в котором не плавает что-то непонятное.
— Ты туда не подсыпал ничего?
— Дубль! Делать мне нечего, как травить тебя! Давай, за восстановление на службу!
Звон стекла, Матэо отсалютовал стаканом и одним махом осушил его. Пришлось последовать за примером. Удивительно приятный вкус, сочный, ласкающий горло, аромат хорош. Лучшее, что я когда-либо пил.
Как же я благодарен подозреваемому. Так непросто продолжать заниматься делом:
— Сколько человек было у Карба?
— Восемь, — Багор решил не останавливаться всего на одной порции, — то есть девять: там какой-то тип то приходил, то уходил…
— И вернулся ты только сегодня с утра?
— Это так.
— Проверим, — перелистнул я страницу блокнота. — Ты же ведь знаешь, что Душегуб убил Энгриля Хасса?
— Все знают, — прыснул в сторону Матэо и в следующую же секунду уязвлёно раскинул руки. — Так ты меня подозреваешь?
— Возможно.
— Что значит «возможно»? Дубль, столетняя бабка тебя покусай, какого хрена?
— Прекрати, — надавил я.
— Что я должен прекращать? Ты, хрен с горы, кто тебя надоумил?
— Франтишек. Ты же помнишь его, вы ещё все железяки в городе делили.
— Ну, его убили два дня назад, — притих Матэо. — И ты считаешь, что я и это сделал?
— Он приложил немало усилий, чтобы не встречаться с тобой…
— Глупости! Это твои улики? Это — ничто!
А мне и не нужно совать тебе под нос улики: так делают только кретины. Мне нужно, чтобы ты сам с улыбкой на лице подсыпал новых улик…
Для этого много не нужно: только чтоб ты занервничал.
— А вчера ночью, когда тебя не было дома, Душегуб напал на меня и на племянницу Энгриля… Ты, кстати, ночью двадцатого числа где был?
— У себя. Спал, — недовольно пробурчал Багор. — Это здесь причём?
— Тогда похитили Донни Цукерона… А девятнадцатого ночью?
— Не убивал я…
— Где ты был, Матэо? — желания шутить нет совершенно.
Обиженный на «явно необоснованные подозрения» Багор скрестил руки на груди и откинулся назад. Крупные глаза угрюмо спрятались под бровями.