Душехранитель
Шрифт:
— В тебе наблюдаются задатки чтеца кармы, Игорь Семеныч!
Слушая их ненавязчивый «треп», девушка тайком улыбалась. Каким разным бывает Саша! Одно слово — актер!
Они выехали на асфальтированную дорогу.
— Сань! — взмолился Гарик. — Ну, хоть пивка! Пока еще цивилизация не кончилась! Вон — магазинчик есть!
— Я сказал: перебьешься.
И беглый зэк тоскливо повел глазами, провожая вожделенный магазин.
Поля, поля… Накрытые шапками низких облаков, не успевших превратиться в туман, опустевшие, с бурыми остатками прежней поросли, разделенные лесополосами. Рената обняла себя руками и начала дремать. Осенние сибирские пейзажи всегда убаюкивают своей скучностью…
— Сидите, — сквозь сон слышит она и понимает, что машина остановилась.
Пост ГАИ. Вот в какую глушь забрались рыцари полосатого жезла! Наверное, из-за доверенности сейчас потребуется и Ренатино присутствие. Как не хочется выходить из уютного джипа! Так бы и проспала всю жизнь!
А вот дальнейшие события развиваются как во сне. Как в страшном сне.
Оба гаишника вскидывают автоматы и дают очередь по Саше, который направляется к ним. Телохранитель прыгает вбок, кувыркается через плечо, успевая в движении сделать два выстрела. Обе пули находят верную цель — головы стрелявших.
— Какого х…? — вскрикивает Гарик.
Третий выстрел пробивает ветровое стекло постовой машины и укладывает последнего врага.
Рената не слышит своего вопля и скорее машинально зажимает рот обеими ладонями.
Саша запрыгивает в джип и топит педаль газа в пол. «Чероки» срывается с места, как взбесившийся конь.
— Спрячь! — отъехав на несколько километров от места перестрелки, говорит телохранитель и швыряет на заднее сидение АКМ, который забрал у одного из убитых.
Гарик судорожно сует автомат под ноги.
— Че за хрень, Саня?! Че они вдруг стали палить?!
Вместо ответа Саша сворачивает на проселочную дорогу, по едва заметной колее доезжает до перелеска.
— Это из-за меня, что ли?! — продолжает паниковать Гарик, не добившись от него ответа.
— Рената, неутешительная новость, — сообщает телохранитель, останавливая джип. — Они снова взяли наш след. Боюсь, наши иллюзии насчет того, что нас оставили в покое, были безосновательны…
— По-русски говори! — не вытерпливает трясущийся от страха и от похмельного синдрома беглец. — Че там за иллюзии, на хрен?! Че это значит?
Рената и Саша, резко обернувшись, не сговариваясь, отвечают ему дуэтом:
— Заткнись! — и немного удивленно переглядываются между собой.
— Понял, — сразу успокаивается Гарик, всегда пасовавший перед силой и неоспоримыми доводами. — Так бы сразу и сказали! Санек… это… ты теперь обязан мне «четушку»!
— Значит, так, ребята, — Саша садится вполоборота, кладет локоть на подголовник кресла, чтобы без помех держать в поле зрения и подопечную, и приятеля. — Нас ищут, ищут серьезно. Не из-за тебя, успокойся. Ты тут не при чем.
— Сань… Ты меня высади. Я… эт самое… пешком дойду! Лучше бинт и кроватка, чем крест да оградка…
— Высадите его, Саша! Он мне надоел со своим нытьем! — пожалуй, впервые за все время знакомства желания Ренаты и Гарика в точности совпадают.
Телохранитель не слушает ни одного, ни второго:
— Сейчас мы будем ехать окольными путями, по бездорожью. На самолет ты успеешь. Когда я буду вести машину, молчите оба. Это уже не просьба. Это приказ. Если на нас нападут, ты, Рената, без разговоров ложишься на пол. Гарик, автомат остается у тебя.
— Да я в жисть не стрелял!
— Молчи и слушай. Если меня выведут из строя, не ждите ни секунды. Ты садишься за руль и увозишь ее. Рената, вот твой паспорт. На. В аэропорту обращаетесь в кассу. Бывает, перед рейсом сдают билеты. Один-то уж точно найдете. Перерегистрируете на ее имя. Деньги в «бардачке». Далее, в Тюмени, смотрите по обстоятельствам. Рената, рекомендую тебе разобраться с «дипломатом». Значит, тебе нужно добраться до Москвы.
Рубленые фразы телохранителя, лаконичность приказов и то, что он внезапно стал называть ее на «ты», кажутся Ренате плохим знаком. Саша словно прощается с ними. Кроме того, ей уже не просто страшно, а еще и… горестно? Нет, она не может пока разобраться в примешавшемся к страху ощущении, да и не до того сейчас. Нужно запомнить все, что он говорит, а голова отказывается соображать.
— Саша, можно спросить? — умоляюще хватаясь за его руку, шепчет девушка. — Почему вы решили, что вас могут убить? Тогда убьют и всех нас, это же ясно!
— Нет. Ясно, что тебя не тронут. Теперь ясно.
— Почему?
— На посту стреляли только в меня. На поражение. Ты нужна им живая. И вряд ли это лучше смерти, поэтому, Гарик, я заклинаю тебя: сделай так, чтобы она им не попалась. Все, вопрос закрыт. Поехали.
И его рука накрывает полупрозрачный пластмассовый набалдашник на рычаге передач…
…Оставшиеся два с лишним часа ехали молча. Вернее, не ехали, а скакали — по канавам и рытвинам, кочкам и оврагам. «Чероки» послушно и деловито выручал из беды свою хозяйку…
К омскому аэропорту удобнее было бы проехать по Авиационной, но и здесь Саша перестраховался, немного поплутав по окрестным улочкам и наблюдая, нет ли за ними «хвоста». Остановился он также за пару кварталов от аэровокзала.
— Отсюда сам добежишь! Давай!
Гарик облегченно вздохнул, пожал телохранителю руку:
— Ну, как грится, будете в Ростове-на-Дону — где искать, знаете… И… эт самое… удачи, что ли…
Посмотреть на Ренату и уж тем более лезть к ней со своими прощаниями он так и не осмелился.
— Куда дальше? — дождавшись его ухода, спросила девушка.
Отдыхая, Саша сложил руки на руль и опустил на них голову.
— Урал, Рената. Урал… Еще не знаю, как лучше — через Екатеринбург или через Челябинск… Ты ведь видишь: они открыли охоту. Если у них связи только по области — мы свободны. Если нет…