Душеприказчик
Шрифт:
– Да эти храмовники вечно придираются и…
Я осекся. Смысл слов отца дошел до меня не сразу, он впитывался, как пересохшая кожа впитывает влагу – по капле, постепенно, но уж общий эффект неотвратим, как закат солнца!.. Запрос в муниципалитет был дурным знаком… Это если говорить в изрядно смягченных тонах. А уж если по существу, то такие запросы нередко кончались самым прескверным образом, вплоть до рудников планеты Керр!..
Я поднялся. Меня снова качнуло, но теперь я удержался на ногах.
– За что? – спросил я.
– А ты не помнишь?
– Н-нет.
– А что ты вообще помнишь?
– Мы отправились на церемонию. Платформа опускается вниз, к поверхности планеты. Погребальная роща… Рассаженные деревца, монахи-Аколиты… Несносный Вийлелль. Потом начинается прощание с князем Гьелловером. Потом… потом его, наверно, похоронили – а дальше… Дальше н-не припомню. Ты же сам привез мне эти напитки с Зиймалля, сказал: вот, попробуй, забавная штука и очень такая… своеобразная. Ну вот.
– Вот!!! – вдруг заревел он, и, о Единый, как же исказилось его лицо!..
Он шагнул ко мне, перегнулся, и показалось, что сейчас на меня обрушится все сущее. Как он огромен! Никогда еще, верно, мне не приходилось видеть отца в таком стихийном гневе, когда, быть может, он даже был способен ударить меня, бросить на пол и растоптать, как дешевый свиток с лживыми письменами. Он однажды так сделал, когда какой-то заезжий эксперт продал для его коллекции древний раритет, оказавшийся скверной подделкой.
– Вот именно!! – гремел он, между тем как я пятился, пока не уткнулся спиной в опорную колонну потолочного перекрытия. – Ты даже не знаешь, ЧТО ты наделал! Мало того что ты напился и осквернил своим видом церемонию, испоганил самую суть древнего обряда!! Мало того, что ты вел себя вызывающе, так нет же, тебя угораздило зачем-то взять с собой эту проклятую бигойю, а потом вогнать ее прямо в горло Гьелловера! Может, это не случайность? Может, это злой умысел, и тебя кто-то подучил?
Не понимаю. О чем он говорит?! Кто меня чему-то подучил? Воткнуть бигойю в глотку князя Гьелловера?! Слабые, полузадушенные воспоминания чего-то такого, имевшего место в ушедшей реальности, вяло заворочались в черной пропасти памяти. Голова, голова!.. Я выговорил:
– Злой умысел? О чем ты, отец?!
– Я о том, что ты воткнул эту штуку прямо в Гьелловера и всех перепачкал кровью. Не нашей, аррантской, а – ЧУЖОЙ, густой, темно-красной и сладковатой на вкус. Она не светлеет, не обесцвечивается. Понимаешь? Гьелловер зашевелился и сел! He укладывается в башке, а? Благодаря тебе выяснилось, что один из членов нашего рода – асахи!!! Хотя считалось, что ТАКИХ существ давным-давно вырезали, искоренили, и саму память о них предали забвению. Да и вообще не может быть никакой памяти, потому что никаких асахи не существовало! А теперь перед Предстоятелем Астаэром выясняется, что это вовсе не так…
Кажется, вспышка его гнева иссякала. Если в середине речи отец еще сверкал глазами и сжимал челюсти так, что под кожей вздувались желваки, то на последних репликах он говорил, чуть задыхаясь и делая большие, утомленные паузы между словами…
И тут я припомнил кое-какие подробности недавней церемонии, которые могли бы сойти за обрывки дурного сна, замешанного на яркой, неправдоподобной фантасмагории. Глаза Гьелловера, его слова… О Неназываемый, значит, все верно?! Но как же может быть, что хоронили человека, который толком и не умер?!
…Позже я много раз воссоздавал в памяти этот наш разговор с отцом, всякий раз удивляясь тому, как же много я тогда не понял. Ведь тогда был один из тех редких моментов в жизни ллерда ВейТарволда, когда он на некоторое время ослабил самоконтроль. Столько полунамеков, прямых и косвенных указаний на истину я упустил, потому что был взъерошен, растревожен, смят свалившимся на меня ужасным несчастьем! И самое неприятное – во всем виноват был я сам.
Сам…
– А что такое асахи, папа? – быстро спросил я и тут же крепко зажмурился. Страшно! До меня донесся глуховатый голос отца, чеканящий слово за словом:
– Если тебе объяснять еще и ЭТО, то тебя легче убить, чем высылать с планеты. Впрочем, я скажу. Хуже, чем ты сам себе устроил, уже не будет. Я сам не особенно сведущ в этом вопросе. И не хочу быть сведущим!.. Даже если бы была такая возможность. Ну так вот… Асахи – это понятие из огромного и древнего пласта знаний. Эзотерическое, нарочно затемненное и табуированное. Есть мнение авторитетных богословов, что в древности нарочно вытравили из людской памяти все сведения об асахи и смежных знаниях – выжгли как язву, вытравили как паразита! Наверно, только в хранилищах Храма можно найти определенные данные о том, что такое асахи. Конечно же Предстоятель Астаэр знает… должен знать об этом проклятии нашего мира, если он так реагировал на твою выходку и на… – голос отца, железного Вейтарволда, ненадолго пресекся, – и на то, ЧТО ПРОИЗОШЛО с князем Гьелловером. Впрочем, сомневаюсь, что существо, поднявшееся с холма священной могильной земли, БЫЛО князем Гьелловером!
– Ничего себе объяснил! – пробормотал я. – Сказал, а вроде бы и ничего не сказал, только мути навел. «Эзотерическое понятие»… «огромные и древние знания»… Да я сам понимаю, что сведения об этом вашем «асахи» вряд ли обнаружу… ну, в инструкции к набору биокерамики, например. Огромные и древние!..
Он подошел ко мне и, ссутулив широченные плечи и склонив голову, произнес, не глядя на меня:
– Я принял решение. Тебе нельзя оставаться в Галиматтео. Тебе нельзя оставаться на Аррантидо. Ты должен покинуть планету.
Я тупо смотрел на него и моргал. Это заявление прозвучало… не буду оригинален – как гром среди ясного неба.
– Ты должен покинуть планету, – повторил он.
Тут я несколько пришел в себя. Покинуть планету?! По какому такому праву он распоряжается моей жизнью и моим правом самому принимать решения?! Кажется, я достиг совершеннолетия и могу самостоятельно выбирать, что мне следует предпринять и куда отправиться! Я вскинул голову и промолвил с очевидной дерзкой ноткой в голосе:
– Покинуть?! А если я никуда не собираюсь? А если мне и здесь хорошо?