Чтение онлайн

Другой страстью Стива было прихватывать по пути своих малопредсказуемых перемещений по судну все что плохо лежит. В нем сочеталась чисто патологическая клептомания и незаурядный талант карманника. На претензии, которые Чики, набравшись духу высказал по этому поводу самому Оранжевому Сэму, ему было велено не приставать к людям с придирками по поводу их маленьких слабостей. Что и пришлось принять к исполнению.

Чтобы «Леди» окончательно не превратилась в летучий свинарник, Чики пришлось взять на себя сверх навигаторских функций еще и обязанности дневального-подметалы. Когда он хотел толком без нервов, проглотить кусок пищи и запить его глотком кофе, ему приходилось запираться на камбузе. Невзгоды эти с ним делил похожий на бухгалтера из старых кинофильмов – плюгавый и очкастый – профессор Самуэлли – единственный не рыжий пассажир «Леди» в этом очаровательном рейсе.

Впрочем, трудно было сказать что-то определенное о цвете волос ученого мужа, которого неведомо для какой цели волокли с собой на дело люди Оранжевого Сэма, – настолько седыми были его уныло обвисшие серо-пегие усы. В разговоре с ним Чики не только такой сугубо интимной подробности, но и ничего путного вообще установить не удалось – настолько тот был запуган и молчалив. Так и провел он почти весь рейс на камбузе на пару с лысой молчаливой загадкой.

Со временем их молчаливые трапезы стала в качестве непременного участника разделять Марго. Здесь, на камбузе, она, как и Чики с профессором, могла хоть несколько минут чувствовать себя в безопасности, и это породило если не дружбу, то какой-то своего рода молчаливый союз между тремя изгоями.

И за себя, и за кошку, и за профессора Чики было обидно «Ну ладно, – говорил он себе. – Мы с Самуэлли цветом не вышли, а животина за что страдает? А и то – если с другой стороны подойти – можно подумать, я виноват, что не уродился морковного или апельсинового окраса, – все чаще думал он, судорожно глотая наскоро подогретую в микроволновке жратву. – Это прямо расовая сегрегация какая-то. По цвету ворса. Так и до геноцида недалеко».

До геноцида в отношении нерыжего населения «Леди» дело, однако, не доходило.

И это было еще одной загадкой этого рейса.

Обе загадки получили свое разрешение здесь – на Брошенной. Вон там – впереди, в сорока милях отсюда далеко за Большими Корпусами, где он должен встретиться с Боровом, начинались предгорья невысоких Северных гор.

Сказали тоже какие-то чудаки – гор. Уж скорее – холмов. Или – сопок. Казалось бы, ничего страшного не было в очертаниях этих пологих холмов, простиравшихся там – у здешнего зыбкого горизонта, куда, свернув наконец с полузанесенного песком шоссе, погнал свой флайер Чики. Но для него принять такое решение было актом героизма. Потому что путь его вел к небольшому распадку, приютившемуся за лощинкой, пролегающей между двух заросших «каменным мхом» склонов. Тогда – о, как давно это было – когда пара вездеходов, на которых люди Оранжевого Сэма доставили его и вконец скисшего профессора Самуэлли к этому – не самому угрюмому на Брошенной – месту, он еще подобострастно хохотнул в ответ на замечание Пола, что здешняя местность смахивает на женскую грудь.

– Не на женский груд, а на коровий зад! – безжалостно оборвал наметившееся было взаимопонимание между конвоируемыми и конвоирующими мрачный Стив. – И вытряхивайтесь на грунт, суки. Приехали!

– Вы уж простите нашего друга, – с издевательской вежливостью добавил Чорри, – Стив у нас по отцу грузин и человек темпераментный. Как говаривал один древнеиудейский автор, «даже среди портовых грузчиков слывет большим грубияном».

Он снова «снял паутину» с изуродованной шрамом рожи и стал натягивать кислородную маску, которая превратила его и без того противный голос в карканье робота из мультфильмов.

– Так или иначе, – добавил он этим голосом, – ваша дорога, несчастные жлобы, к жизни и свободе ведет через этот самый задний проход. Войцех, проинструктируй клиентов.

В тот день Чорри был в особо мерзком настроении сразу после посадки – не успели, кажется, отпереться затворы тамбуров – с «Леди» удрала Марго – предпочтя, видимо, верную гибель в заснеженной пустыне мучениям в руках такой паскуды, как ее хозяин. Рыжие восприняли это как исключительно опасный, даже жуткий признак.

Долинку, вновь раскинувшуюся перед ним, Чикидара знал как свои пять пальцев Укрепленный Район – УР. Охранная Зона. Хотя и побывал в ней один только раз. Этого раза было вполне достаточно. И для того, чтобы навек невзлюбить Брошенную, и для того, чтобы так же навек приобрести аллергию к увлечению своей молодости. Когда-то никто не мог переиграть Чикидару на электронном поле брани. Польский Лис знал об этом.

– Ты, говорят, знаешь толк в электронных играх? – осведомился Лейшмановски, присаживаясь на явно искусственного происхождения каменный гриб у подножия выступающих из песка скал – а может, тоже остатков какого-то взорванного железобетонного заграждения.

За этими непонятными скалами простиралась узковатая лощинка, словно поросшая какой-то смесью здешнего сверхсухого кустарника и железной арматуры, торчащей из почвы. То тут, то там на корявом грунте виднелись гнусной окраски пятна – словно разводы ядовитой плесени. В наступавших сумерках стало заметно, что кое-где все это подсвечено откуда-то, словно из-под земли, каким-то зловещим сиянием. У Чикидары этот мрачный пейзаж не вызывал ни малейшего энтузиазма.

– Ну как? – спросил Войцех. – Похоже?

– На что? – сдавленно спросил Чики.

– На то, что ты привык видеть, нацепив шлем «дейта-сьюта». Профессор постарался, когда проектировал этот небольшой аттракцион. Вы ведь вдохновлялись чем-то в этом роде, Самуэлли?

Самуэлли только нервно дернул головой. Он горбился, будто ежась от ветерка, гонящего по сопкам зябкую поземку. Пальцы его нервно перебирали отвороты утепленной куртки, словно ища там что-то.

– И не думай что профессору не хватало воображения, – пояснит Лис. – Ему хватало – ты в этом убедишься. До какого уровня ты проходишь типовую «виртуалку»? Здесь надо будет идти до конца. Если свернете с полпути... – он подкинул на руке хорошо подогнанный ручной бластер дальнего боя.

– И зачем вам все это нужно?! – растерянно спросил Чики. – Что это за место такое?

– Место это называется Третий Лабораторный Комплекс. Здесь на Брошенной одна компания с таким неприметным названием – «Дженерал Трендс» проводила по государственному заказу разные интересные исследования... Между прочим – на людях. Это – еще в те времена... А потом дело это прикрыли, лаборатории – законсервировали. Ты зря смотришь на пустырь этот свысока – там под землей с десяток этажей. На миллиарды оборудования. Уникальная информационно-поисковая система... Многое там подустарело, конечно... А кое-что – и нет. За это кое-что мы можем получить хорошие бабки... Беда одна – Комплекс не только законсервирован, но и хорошо заминирован. Вот от этой стены, рухнувшей, начинается Смерть. УР... Ты мог не заметить – то, что валяется вдоль того вон э-э... ограждения, это не два мешка. Полтора года тому назад один из этих мешков назывался Алекс О'Тул. А второй... Эй, Чорри, не помнишь, как звали второго?.. Короче – смелые были ребята. Но вот пришли сюда – и лежат... И долго пролежат. Земная органика здесь не разлагается, шакалы – не водятся... Это ваша, профессор, заслуга. Профессор Самуэлли, как ты мог заметить, – очень умный. Он не только доктор и профессор – он у нас и полковник еще... Самую совершенную охранную систему в мире сгондобил. Пропустит только того, чьи показатели биополя введены в компьютер... Правда, закавыка в том, что ни один из тех, под кого всю эту машинерию сооружали, до наших дней живым не добрался... Но мы еще умнее, чем господин профессор... Мы его на краю света сыскали и сюда привезли. Вот он тебя, дорогой, в Комплекс и поведет. Впереди себя. Погонит – скажем так... Ты уж поосторожнее будь. Потому что если не пройдешь, то вытаскивать тебя никто не станет – где застрянешь, там и будешь подыхать...