Чтение онлайн

К счастью, все лежало на месте.

Дрожащими руками он высек искру и затеплил фитиль. Пламя металось, будто под порывами ветра, хотя ветра не было.

– Милый, что ты хочешь сделать? Я не шутила, говоря, что люблю тебя...
– голос девы Соломифи звенел над ухом, но Семен не оборачивался. Локтем он отшвырнул череп девы и надетый на нем венец (загрохотало по каменному полу), поставил огарок свечи так, чтобы освещалось как можно большее пространство и принялся протирать зеркало.

Он дышал на него и судорожно тер рукавом, дышал и тер, мышцами спины ощущая присутствие нежити. Голос Соломифи тем временем не умолкал, она взахлеб говорила о любви, забыв высокомерие и насмешку, то и дело срываясь на плач. Краем глаза Семен видел, как пальцы девы, дрожа, тянутся справа и слева от него, стараются помешать. Дева выдавала свое смятение, и это вселяло в Семена уверенность, что он на правильном пути.

Зеркало становилось все прозрачнее. В его красноватой поверхности стали проступать черты мужского лица и за ним - мятущегося женского. Наконец туман древности достаточно стерся, и Семен увидел себя вполне четко. Еще он увидел деву Соломифь, которая плакала, уронив густые черные волосы на лицо.

Придвинув почти догоревшую свечу, он приблизил глаза вплотную к зеркальной поверхности и вперился во взгляд своего бестелесного отражения. Веки, опухшие от бессонницы.

Белки с прожилками. Голубые зрачки с черной серединой, бездонной, уходящей глубоко, глубже, в самого себя...

Семен не помнил, что случилось, когда он стал зеркалом.

Очнулся он уже вне Бугра, достаточно далеко от власти колдовских чар. Очнулся и бросился бежать.

Он бежал до тех пор, пока не уверился, что опасность миновала. Затем остановился, засмеялся и смеялся до тех пор, пока не изнемог.

Горстка зубов девы Соломифи лежала на раскладном столике. Зубы были крупные как на подбор, гладкие и, несмотря на возраст, блестели ярче, чем полированная фанерная поверхность под ними.

Рядом полукругом лежали бусы. Двадцать бусин черных, одна прозрачно-белая и еще девятнадцать черных - всего сорок штук. Металлическая нить по-прежнему соединяла их, но была такая ветхая, что казалось, будто бусины держатся друг за друга сами.

– Иранская работа, - сказал пожилой мужчина молодому.
– Прелесть! Обрати внимание - если смотреть на свет, то внутри будто шевелится что-то живое! Удивительный эффект, никогда такого не видел! А как ты думаешь, почему двадцать первая бусина - единственная белая?

– Двадцать один - счастливое число. Три семерки, три четверти лунного цикла, - зевнув, ответил молодой начальник экспедиции. Он был красив, высок, силен, умен, талантлив. В столице блистал светским лоском, в поле казачьей удалью. Песни, сочиненные им, пелись от Камчатки до Карпат. В женской любви он не испытывал недостатка.

Сейчас молодой начальник испытывал полное удовлетворение жизнью. Небывалая удача - захоронение, полное золотых шедевров - сулило ему мировую известность в научных кругах, публикации, субсидии и прочее, прочее. Не меньше его занимало внимание красивой аспирантки, взгляд которой он ловил на себе очень и очень часто. Сегодня после ужина он собирался побеседовать с аспиранткой о пикантном.

Несмотря на хорошее настроение, почему-то слипались глаза и клонило в сон.

– Кстати, - продолжал пожилой, выпуская струю папиросного дыма. Деревенские рассказали преинтересную легенду про этот наш курган. Говорят, если ночью мимо идет мужчина, то из кургана появляется чернявая девушка, которая бросается к нему, бормочет что-то про любовь, называет милым, а как подойдет ближе - вглядится и исчезает, будто обозналась. Причем, подходит не ко всем мужчинам, а только определенного типа - высоким, плечистым и светловолосым. Вот как ты. Будто кого-то ищет.

Молодой усмехнулся и подумал, что надо рассказать эту историю аспирантке. Для создания, так сказать, должной обстановки. Но отложить это на завтра. А сейчас почему-то невозможно хочется спать.

– Знаешь, я устал. Лягу сегодня пораньше, - обратился он к пожилому помощнику.
– А ты, будь другом, упакуй вот эти зубки.

– Может, и остальные кости стоило бы упаковать?

– Пошли они к дьяволу. Для датировки хватит зубов. А вот бусы я положу к себе. Так безопаснее, здесь местные поворовывают.

Молодой начальник ушел в палатку и, положив ожерелье в головах, влез в спальник. Он уснул раньше, чем коснулся подушки. В последний момент перед его глазами сверкнул синий, ослепительно холодный свет.

Вскоре последний, сороковой слуга занял свое место.

Последняя правка - 2 янв 2000.