Чтение онлайн

— Какому еще жениху? — Фельдфебель явно встревожился и убрал руку с плеча Зильке.

— Моему жениху Хайнцу Франку, старшему инспектору гестапо. Ему будет очень интересно узнать, как военнослужащие вермахта ведут себя в увольнении. Вы позорите фюрера.

Солдаты струхнули. В Берлине никто всуе не поминал могущественное гестапо. Имя этой организации произносили шепотом, его не выкрикивали в переполненном ресторане. Фельдфебель вскочил и промямлил извинение за неудачную шутку. Он и капралы невнятно представились, после чего всех троих будто сдуло ветром.

— Ну ты даешь! — выдохнул Пауль. — Рехнуться можно.

— Зато от них избавились.

— Ты привлекла внимание, — проворчала Зильке. — Ведь знаешь — нельзя.

— А что было делать? Сидеть и хныкать, как вы?

— Видали — хныкать!

— Конечно, мы бы строили планы, а солдатня нас лапала. Так, что ли?

— Какие планы? — рявкнула Зильке. — Пока что планы строили только мы. Или у тебя свой план спасения?

— Мне бы не пришлось спасаться, если б такие, как твоя мамаша, не записали меня в нелюди.

Повисло сердитое молчание.

— Ничего не меняется, — усмехнулся Пауль. — С двадцать шестого года так и грызетесь.

Девушки ожгли друг друга взглядами.

— Все, закончили! — сказал Пауль. — Надо научиться ладить, раз уж мы собираемся жить вместе.

— Вместе? — изумилась Дагмар. — То есть втроем?

— Да, в этом мой план.

— Но… я думала, что… буду с тобой… — В огромных карих глазах плескалось недоумение. — Что ты обо мне позаботишься.

— Я и хочу о тебе заботиться. Но в одиночку не сумею. Зильке согласилась участвовать.

— В чем?

— Ты должна исчезнуть, Дагмар. И поскорее. В Берлине тысячи евреев. Уверяю тебя, когда припечет, все кинутся искать укрытие.

— Думаешь? — горько усмехнулась Дагмар. — Скорее уж вскинут лапки кверху и подчинятся приказу. Как паршивые трусы, какими все они оказались. До сих пор все так себя вели. Кроме моего отца.

— И кроме нас, Дагмар. Кроме нас, — мягко сказал Пауль. — Медлить нельзя. Действовать надо сейчас. Исчезнуть. Дагмар Фишер должна умереть. Превратиться в другого человека. Тебе нужна новая личность.

— Как это?

— Личность уважаемого члена семейства Штенгель. Великолепный арийский череп обеспечил меня службой в СС, и теперь я должен обзавестись приличной семьей. Мне нужна супруга…

Впервые за день Дагмар просветлела:

— Супруга! Боже, что за чудной способ сделать предложение!

— Дагмар… — начал Пауль.

— Великолепный план! Жена эсэсовца — куда уж лучше прикрытие. Правда, обстановка совсем не романтичная, мне всегда виделись Париж и Эйфелева башня, но я согласна.

Чем-то явно смущенная, Зильке пальцем рисовала круги на мокрой столешнице.

Пауль взял Дагмар за руку:

— Ты знаешь, я бы все за это отдал. Ты знаешь, что ты для меня.

Зильке отвернулась, разглядывая официанток в баварских костюмах, что сновали с подносами, тяжелыми от пенных глиняных кружек.

— Но ведь ты сказал… — растерялась Дагмар.

— И ты знаешь, что немец не может жениться на еврейке.

— Ты говорил о моей новой личности.

— Я имел в виду личность, которой не нужна тщательная проверка, неизбежная при заключении брака. Тебе хорошо известно, что всякая немка, особенно невеста эсэсовца, обязана представить свою родословную с восемнадцатого века. Все церковные и гражданские метрики проверяют.

— Тогда о чем разговор?

— Женатый военнослужащий имеет право обзавестись домом, а жена его вправе нанять служанку.

— Служанку?

— Да. В Берлине десятки тысяч чешек и полек, угнанных в услужение.

— Я стану… служанкой-полькой? — У Дагмар отвисла челюсть.

— Для всех — да! — Пауль расплылся в улыбке. — Нескромно так говорить, однако план блестящий. Один фальшивый документ, крестьянская стрижка — и готово. Больше ничего — ни метрик, ни родни, ни прошлого. Даже никаких бесед, поскольку ты не говоришь по-немецки. Тебя схватили в родной деревне, в трехстах километрах от границы, и силком привезли в Германию. Все твое имущество — приказ на перевозку. Я видел этих девушек — их жизнь начинается на вокзале. Жизнь Дагмар Фишер закончилась. Как многие евреи, она оставила предсмертную записку и бросилась в Шпрее, тело не нашли. А молодая чешка или полька вполне законно служит у герра и фрау Штенгель.

— И кто же станет фрау Штенгель? — спросила Дагмар.

Тут до нее дошло. Она взглянула на Зильке.

— Кто бы мог подумать? — сказала та. — Я выхожу за Пауля.

— Выходишь за Пауля… — прошептала Дагмар.

— Да, — усмехнулась Зильке. — Жизнь — забавная штука, а? Помню, девчонкой я мечтала, что выйду за Отто Штенгеля, и вот пожалуйста. Правда, он не тот Отто, но ведь поправки неизбежны, да? Ну что, Паули, все сделаем как положено и дадим объявление в газете? Отто Штенгель помолвлен с Зильке, единственной дочерью Эдельтрауд Краузе.

— Вы были правы, — сказал коротышка, похожий на Питера Лорре. — Зильке Штенгель, в девичестве Краузе, служит в министерстве государственной безопасности. Так сказать, в его святая святых на Рушештрассе, округ Берлин-Лихтенберг.

— Штаб-квартира Штази.

— Именно так. Фрау Штенгель поступила на службу вскоре после войны. Говорите, вы были друзьями?

— Да. Хорошими друзьями.

Стоун прикрыл глаза.

И вновь увидел золотистые веснушчатые плечи. По ним скачет солнечный зайчик, пробившийся сквозь оконные шторы поезда, что мчится в Роттердам.

Замелькали воспоминания.

Зильке три-четыре года. Она самозабвенно рушит крепости, из кубиков возведенные близнецами.

Субботний музыкальный урок. Зильке поет и стучит в бубен.

Бегает, прыгает. Пляшет. Дерется.

Помогает тащить к лифту закатанный в ковер труп.

Загорелые ноги крутят педали. Красивые ножки, на удивление красивые.