Чтение онлайн

Помимо всего этого, меня интересовало, как мы сможем догнать Мнемогемнона, если уже месяц торчим в лагере. На резонный вопрос об этом, Вожак ответил, что туша Мнемогемнона слишком огромная, а потому, чудовище медлительно вне боя. Молниеносность, с которой он крушил деревни, была обусловлена его армией. Появившись где-то в Европе, он разорял селения всю дорогу с запада на восток. Когда общины на его пути закончились, он оставил своё войско, передав им в дар своё проклятье, и двинулся далее.

Я подсчитал, что чудовище достигнет врат примерно через неделю, но даже имея коней, мы бы не смогли его догнать.

— Колдун уже готовит всё необходимое для нашего похода. Он уверил меня, что знает короткий путь в леса востока.

— Лишь бы не катапульты, — взмолился Слепец, и мы немного посмеялись, воображая, кто, как и на чём полетит к ведьме.

Когда смех прекратился, я озаботился последствиями близкой встречи с чудовищем, и попросил товарища рассказать, как именно он потерял зрение.

— Это всё сказки его приспешников, — поведал Слепец, привалившись к дереву, — дескать, взгляд очей Мнемогемнона сводит с ума. Нет, друзья, не сводит. Мой ум в полном порядке, если, конечно, я сейчас не болтаю у костра совсем один.

Сидя рядом с ним, я протянул руку, и коснулся его плеча:

— Мы здесь, дружище. Ты не сходишь с ума.

— Спасибо, — он благодарно мотнул головой, — раньше я считал, что потерял зрения из-за того, что Мнемогемнон наслал на меня проклятье. Но теперь я понимаю, что только благодаря этому я остался в живых. Из-за того, что вокруг тела чудовища тысячи ползающих глаз, и к нему нельзя подойти сзади.

— Если этот кто-то взаправду существует, почему его нет среди нас?

— Колдун полагает, что это произошло до того, как он оказался на Земле. Он был изгнан из своего племени, где бы оно не находилось. Так что ты выяснил? — С этим вопросом вожак обратился к незрячему бойцу.

— Его взгляд, как я уже говорил, не сводит с ума. Однако, когда на тебя направлено его внимание, ты слепнешь. Размахивая косой, он уничтожает врагов в непосредственной близости. Его туловище может беспрепятственно вращаться вокруг своей оси, размахивая орудием, пока сила внимания ослепляет недругов в дали. Подобно тому, как вы можете смотреть на грязь, но обращать своё внимание на мысли о золоте, также и Мнемогемнон может направлять своё внимание на врагов вдали, и одновременно смотреть на тех, кто рядом.

— Подожди-ка, друг, — озарённый мыслью, я подскочил со своего места, почти не чувствуя боли. Встав на ноги, я опёрся на палку, чувствуя, что уже привыкаю к новому способу передвижения. — Известно, когда человек достаточно сильно погружается в собственные мысли, он почти полностью теряет зрение, его можно застать врасплох. Стало быть, Мнемогемнон машет косою как полоумный по той причине, что, обращая внимание вдаль, он почти полностью слепнет к тому, что происходит поблизости.

— Именно это я и хочу сказать, — согласился Слепец, — его блуждающее внимание способно сбить твой ум с толку. Отсюда все эти слухи о безумии, постигающего каждого, кто взглянет на это чудовище. Направленное внимание Мнемогемнона, через глаза, проникает в душу, путая мысли. Тем не менее, как вы знаете, я не раз был атакован демонами, охотящимися за людскими душами. Однако, в нас не осталось души, друзья. Мы потеряли всё, что было нам дорого, и теперь духам зла некуда атаковать нас. Нет ничего, что они могли бы отобрать, ничего, что они могли бы извратить.

В чаще послышались стоны, и голос Слепца затих. Я ждал, когда мой незрячий друг обернётся, но увидев его спокойствие, и помня о его чутком слухе, понял, что боятся нечего. В подтверждение моим словам, он снова заговорил:

— Не волнуйтесь, братцы. Это ветер подслушивает нас.

— Вернёмся к рассказу. — Предложил Вожак, убирая руки от меча.

— Едва ощутил на себе взгляд Мнемогемнона, я сделал то, что проворачивал всякий раз, когда духи пытались вломиться в мой ум. Я сосредоточился на тишине. Я продолжал драться, но заставил мысли замереть. Я ощутил, как ненависть чудовища пытается прогрызть меня изнутри, но не ощущал страха, ибо знал, что во мне нет ничего, что могло бы попасть в пищу этому демону. В конце-концов, внимание, направленное ранее будто лезвие меча в мою душу, не найдя этой самой души, рассеялось, повергая тех, кто находился рядом. Я будто отражал эту дьявольскую силу, заставляя её распространяться вокруг, и наносить вред друзьям и врагам, что были рядом. Вскоре, мои глаза, не выдержав гнева чудовища, сгорели. Всё вокруг погрузилась во тьму, а затем, в бездну провалился и я.

Ещё в те дни, когда я лежал на поле боя, на пороге гибели, Вожак, ухаживающий за мной, рассказывал мне о выжившем бойце на другой стороне равнины. Иногда он покидал меня, но всегда возвращался, чтобы своими разговорами не дать мне пропасть в забытьи. Не дать мне соскользнуть в ту бездну, куда падал и наш незрячий товарищ. Вытащив из меня обломок копья, Вожак описывал конец битвы, пока я, сотрясаясь, отхаркивал кровь. Он прижимал к моей груди пропитанные кровью тряпки, а я наблюдал, как на его лбу зияет чёрная трещина. Я уже видел подобные раны много раз. Как правило, они образуются после того, как ты втыкаешь в голову здоровенный топор. Сквозь раскрывшиеся кости черепа я видел серую студенистую массу, — его мозг. Даже сквозь пелену бреда я понимал, что люди не должны жить с такими ранами, и потому первое время, пытался его прогнать. Теперь же, видя, как он продолжает строить планы по уничтожению нежити, я завидовал Слепому, который не видит дыры в голове Вожака. Сидя у костра в компании друзей, я понял, что никогда не смогу поднять в разговоре тему превращения одного из нас в нежить, — того, с кем мы обычно боремся. В любом случае, мы и так были мертвы, наши души существовали отдельно от тел, и подобный исход событий вызывал лишь небольшие возмущения на задворках моего ума. Получилось так, что один из троицы был мёртв, но первый не осознавал, второй не видел, а третий не решался заговорить. В этой ситуации меня особенно интересовала позиция Колдуна по этому поводу, но поговорить с ним ещё не представилось случая.

На следующий день, под покровом ночи, мы двинулись сквозь чащу в направлении хижины, где обитал отшельник. Вожак шёл впереди, прорубая путь, а мы с Незрячим помогали друг другу в пути: опираясь одной рукой на посок, а другой — на своего друга, я предупреждал его о возникающих на пути препятствиях, позволяя ему благополучно их миновать. Время от времени мы натыкались на останки, подвешенные к ветвям, и Вожак говорил, что мы верном пути. Наконец, мы вышли на крохотный пустырь, окружённый множеством извивающихся в самых разных формах, деревьев. Некоторые стволы закручивались вокруг других деревьев, словно пытаясь задушить собратьев.

— Мы пришли, — заключил Вожак.

Я озирался вокруг пытаясь разглядеть во мраке зарослей хоть какой-то намёк на жилище колдуна, но натыкался только на останки тел. Кровь стучала у меня в висках, воздух был затхлым, насквозь пропитанным вонью гнили и плесени.

— Что-то не так, — прошептал Слепец, сжимая моё плечо. — Ты чувствуешь?

— Чувствую что?

Его голос дрожал.

— Смрад.

Раздался треск и массивный дуб, растущего перед нами, раскололся надвое. Изнутри пустого ствола показался сильно состарившийся человек.

Его лицо было настолько старое, что на нем нельзя было черт лица, — то был сморщенный мешок кожи, с которого свисало несколько прядей седых волос. Тощее тело было облачено в чёрные обноски, некогда служившие рясой. Две пары рук свисали плетьми, демонстрируя длинные почерневшие ногти.

Одна из ветвей дуба проникло в нутро древа, и схватив тело за голову, вытащило его из ствола, подняв ввысь. Я почувствовал, как желудок выворачивается наизнанку.

— Что происходит? — Мой товарищ, продолжал теребить меня за плечо. — Что я слышу?