Два чуда для Папы Мороза
Шрифт:
Мужчина бросает взгляд на мои испачканные соком джинсы – и морщится с отвращением. Непроизвольно поправляет перстень на тонком, высушенном пальце, а после - достает платок и руки вытирает.
– Лев, тихо, жену мою не пугай, - голос бьет сталью.
Слова адресованы громиле позади него. Тот вытянулся по струнке и ждет дальнейших указаний. Ведет себя, как охранник.
– Здравствуй, родная, - обращается ко мне «знакомый незнакомец». Приветствие в его устах звучит равнодушно.
А холодные объятия, в которых я оказываюсь через секунду, не вызывают никаких теплых чувств. Наоборот, я натягиваюсь струной и не двигаюсь. Руки плетьми спускаются вдоль тела.
Дико хочу, чтобы в этот момент рядом оказался Никита. Забрал меня из лап чужака и не отдавал никому больше. От растерянности зубы стискиваю и зажмуриваюсь.
Позади слышу топот детских ног. Ошеломленные вздохи Коли и Мити. И единственное слово. Хлесткое, как выстрел. Оно убивает надежду и подводит черту.
– Папа?
Глава 14
Никита
– Толик, копии бумаг, что мы на Солнцева и жену его нарыли, сделай, - как бы невзначай бросаю Кузнецову, а сам от документов не отрываюсь.
Планирую сегодня разобраться с горящими вопросами, решить основные дела, чтобы взять пару выходных. Нам с Ярославой они не помешают.
Подумать только, я ни в отпуск, ни в отгулы за всю свою карьеру не ходил. Не видел смысла. С головой погружался в работу. Но сейчас все иначе. Мозг отключен, а сам я мысленно дома. С семьей. Не совсем моей, но все же…
– Зачем тебе копии? – дергает меня на землю коллега.
– Правду Ярославе расскажу, - выпаливаю импульсивно. Поздно понимаю, что зря.
– Решил шоковой терапией по ней ударить? – по-своему воспринимает мой порыв Кузнецов.
– А я давно говорил. Хватит с ней цацкаться. И в дочки-матери играть, - подшучивает он, но мне не смешно.
– Прекрати, - отмахиваюсь, жалея, что вообще попросил его о помощи.
– Нет. Просто пришло время Яре узнать обо всем. Так будет правильно. О ее родных нашли что-нибудь?
– В процессе. На днях мне данные передадут, - рапортует.
– Известно только, что сестра за границу вылетела несколько месяцев назад, а родители в какой-то забитой деревне все эти годы живут.
– Ясно. Как только получишь информацию, сразу мне пересылай, - и добавляю чуть слышно.
– Уверен, для Ярославы это тоже важно…
– Стоп. С чего это ты так о ее чувствах печешься? – Толик садится напротив. – Изначально ведь план был какой? Держать жену Солнцева при себе, наблюдать, - морщусь, как от зубной боли, когда коллега мою Яру чужой женой зовет.
– Ждать, пока она что-нибудь не вспомнит или случайно не проговорится. А потом информацию использовать против Солнцева. Что вдруг изменилось? – прищуривается.
– Все изменилось, - рявкаю я и невольно хлопаю себя по карману.
Нащупываю кольцо с голубым топазом, под цвет глаз Яры. Кажется, оно ткань брюк прожигает. И заставляет кровь мгновенно вскипеть.
Выходные нам с Ярой предстоят нервные. Но после серьезного разговора и пары пощечин, которые она мне наверняка зарядит, я планирую сделать ее своей. По-настоящему. Знаю, я опять тороплюсь с предложением. Но почему-то чувствую, что история, как с Миланой, не повторится. Яра другая совсем, чистая и наивная. Настолько, что я начинаю сомневаться, жила ли она вообще в браке с Солнцевым. Впрочем, дети – яркое тому доказательство…
– Только не говори, что ты Солнцевскую бабу… - проследив за моей реакцией, восклицает Толик.
– Заткнись! – бью кулаком по столу. – И прекрати ее так называть. Она не вещь какая-то. И не… баба, - выплевываю зло. – Солнцев на произвол судьбы ее бросил. И на растерзание конкурентам. С детьми вместе.
– Милые бранятся… - начинает коллега, но спотыкается о мой пылающий взгляд. – Эх, Ник, ну что же ты на очередную модельку повелся? На те же грабли? Солнцев как бросил, так и поднимет. Вернется – и она тут же к нему побежит, отбросив все обиды. Деньги творят чудеса. К тому же, Ярослава и не помнит ничего. Это мы тут предположения строим, что между ними произошло…
– Я не отпущу ее, - сжимаю кулаки.
– Ой, дурак, - закатывает глаза Толик.
Отвлекается на сигнал телефона. Слушает долго и внимательно. Отвечает односложно. Мне бы следовало насторожиться, но я опять мыслями улетаю к Яре.
– Пиши завещание, друг, - отключившись, беспокойно говорит Кузнецов, а я смотрю на него скептически. – Ребята из полиции звонили. Со свежими новостями…
Меня сложно напугать, я и так многое повидал за годы службы. И влипал в разные ситуации. Но с недавних пор мне есть, о ком переживать. Поэтому напрягаюсь, пытаюсь считать эмоции Кузнецова, но срываюсь:
– Не тяни кота за хвост, Толик. Говори, как есть!
– Что ж… С крупного бизнесмена, банкира Никиты Солнцева сняты все подозрения. Потерпевшие забрали свои заявления, - на выдохе выдает.
– Невозможно, - рычу я.
– Его банковские махинации и мошеннические схемы реальны. Ошибки быть не могло. Я ведь сам против него дело начинал, с потерпевшими общался, только тогда Солнцев откупился, - удивленно тяну я. – А на этот раз он даже из страны сбежал.
– Теперь он опять добропорядочный гражданин, - пожимает плечами.
– А бежал он не от нас, сам знаешь.
– Так, допустим, и Ильясов позволил? Мы же выяснили, что Солнцев серьезно этому депутату дорогу перешел. Ильясов в отместку его в долги вогнал. Он же инициировал возбуждение дела против нечистоплотного банкира. Тот случай, когда крысы пожирают друг друга, - задумчиво произношу.
– Видимо, крысы договорились, - парирует Кузнецов, но продолжает серьезнее.
– Скорее всего, людям Ильясова удалось отыскать Солнцева за границей. Даже без помощи его жены, которую ты под свое крыло взял. И пришлось Солнцеву хорошую часть бизнеса отвалить взамен за спокойствие. Теперь он больше не так богат и наверняка очень зол.