Чтение онлайн

И она ест.

Зубами вгрызается в чертов банан, а у меня инфаркт. Кто? Кто, скажите мне, при парнях так делает? Это же явный намек на угрозу нашим частям тела. Вернее, одной его части.

– Вкусно. Хочешь?

– Никольская, сейчас я хочу домой и под одеялко. И кажется, я тебя боюсь.

Глава 8

Гуляев - он и в тундре останется Гуляевым.

Таким же самоуверенным мудаком, которого медведь будет на спине таскать, а куропатка ягодами кормить.

И еще этот остроносый сейчас в моей квартире чувствует себя Макгрегором, не догадываясь, что нарывается на неприятности и может в любую секунду поймать оплеуху.

А вообще, мне кажется, что проще дом сжечь, чем заставить Евсеюшку на своих ногах убраться отсюда.

Детство, что ли, вспомнить?

То самое беззаботное, когда родители еще не догадывались, какие бои ведутся у них под коленками, а лишь сладко умилялись, когда мы по очереди прибегали и жаловались друг на друга.

Да, может, я и повзрослела, а у кого-то просто ноги до сорок третьего размера вымахали, но это все равно не мешает нам окунуться в то «счастливое» время.

Аж дыхание перехватило от собственного идиотского плана. Как будто мне подарили машину времени и разрешили в ней покопаться. Одна кнопочка - и вжу-у-ух. На всякий случай стираю кровожадную улыбку с лица, пытаясь изобразить обычный пофигизм во взгляде.

– Да ладно тебе. Расслабься. Обижать не буду, – для убедительности по плечу его двинула.

Не перебарщивай, Никольская. Этот засранец не должен ничего понять.

– Уверена? – Евсей наклоняется ко мне, глазами сканируя. Черт, если еще на один сантиметр приблизится, я ему этот сканер с корнями вырву.

Но я не отодвинулась. Как стояла подбитым танком, так и стою. Пусть не думает, что его близость мое дыхание контролирует.

– Серьезно? Это подкат такой? «Подуй девчонке в ухо, и у нее ноги раздвинутся»? – не сдерживаюсь я, когда он нависает надо мной.

Неужели и правда на свете есть такие идиотки, которые ведутся на эту фигню?

– Можно даже и не дуть.

– Скукота. Еще приемы имеются?

– В моем случае требуется только присутствие, потому что…

– Мы так и будем в кухне торчать? – перебиваю его, спрыгивая на пол.
– А еще я голодная. И пока мы драться не начали, вали в гостиную, а я чай заварю.

И на всякий случай действительно пошла к полке, где у нас кружки стояли.

– Пантера, не пугай меня. Ты и кухня – вещи несовместимые, – гримасничает он.

Согласна. Но для такого гостя я себя с чем угодно совмещу.

– Гуляев, повторюсь, ты меня не знаешь. А чаем в нашей семье только я занимаюсь. Даже есть свой особенный рецепт. У папы спроси. Он-то не обманет.

Врать я умею.

С таким-то другом детства и не такому научишься.

Убедительный тон и упоминание общего знакомого делают свое дело. Всегда.

Я еще маму приплести хотела, но Гуляев уже скрылся за дверью.

Простой, как пластилин. И наивный, кажется.

Так-с. Чай же. Вернее, мой фирменный чай. Открываю шкаф и смотрю на содержимое: паприка, хмели-сунели, черный перец. Ваниль для запаха, мед для сладости и щепотку соли для верности.

Уверена, уже минут через пять Евсей начнет плеваться, а через семь будет бежать в сторону дома.

Ой, главное - стаканы не перепутать.

– Могла бы так не заморачиваться, – усмехается Гуляев, когда я с подносом в руках несу ему жидкую бомбу. – Хотя нет. Я люблю, когда за мной ухаживают. Продолжай, и заслужишь мой царский лайк. За топлес – репост.

А если я сейчас разденусь, у него челюсть отвиснет?

Не-е-е. Сегодня не конец света, чтобы подарки ему такие дарить.

– За молчание я не надену тебе этот поднос на голову. Гуляев, ты хотя бы на минуту можешь быть нормальным человеком?

– Я самый нормальный из всех нормальных, Никольская. Ты придираешься.

Сейчас я должна отдать ему чай, а сама сесть на безопасное расстояние. Что я делаю? Правильно, смотрю на его долбаные губы. И тут же в голове картинка из клуба. Бог, если ты есть и сейчас читаешь мои мысли, просто пойми и не кидай в меня молнию. Я не осознаю, что творю.

– И можешь не надеяться, что я уйду. Я еще не все опыты на тебе поставил. Ты ломаешь мои шаблоны, Пантера.

– Всегда рада тебя сломать.

Хочу еще что-то сказать, но замолкаю, когда Евсей тянет руку к горячей кружке. Смотрит на меня, а я в картину на стене взглядом утыкаюсь. Еле сдержалась, чтобы не засвистеть.

Давай же.

Медлит.

Да пей ты этот чертов чай, трус.

– А еще мне понравилось с тобой целоваться, – говорю, когда он делает первый и последний глоток.

Я была уверена, что это будет веселым зрелищем. Покрасневший Евсей, брызги, его рык и катающаяся от смеха по полу я.

Но кто ж знал, что все пойдет не по плану?

Кто бы мог подумать, что этот идиот чай на себя разольет? И вместо рыка будет орать во всю глотку, пытаясь поскорее брюки стянуть. А еще я и представить не могла, что родители вернутся именно в этот эпичный момент. Хоть я сама себя не подвела. Молодец человек. Планировала поржать - поржала. Ну, до того минуты, пока маму в поле зрения не увидела.

– Соня! – заведенная и испуганная маман несется по квартире. – Евсей!

И тут же останавливается, когда видит Гуляева уже в одних трусах.

– Мам, а потом ты ругаешься, что я над мальчиком издеваюсь. Да он одним своим видом мне всю психику сломал, – говорю я, пытаясь хоть как-то оправдать себя любимую.

– Ему же больно. Евсей, тебе больно? – щебечет она, не зная, как парню помочь.

Да в самом-то деле. Он же мужик, да и чай был не настолько горячим. Конечно, ему не может быть больно. Так, наверно, пощипывает немного.

– Теть Марин, мне очень больно, – жалуется он, а сам же, гад, улыбается, когда на меня смотрит.