Чтение онлайн

Уж ты-то точно найдешь для себя свободные коленки.

 - СОНЯ, что случилось? У тебя такой вид…

Не успеваю ответить или по-быстрому стереть её в пыль. В дверях кабинета появляются Евсей и Погорелов.

Вид у последнего такой, словно ему только что подарили планету, на которой обитают одни голые телки. Смотрит прямо на меня, всматриваясь в глаза. Что ищет? Боль и обиду? Парень, хрен ты что-нибудь найдешь.

– Добрый вечер, – кланяется он, а затем к стене летит.

Ему дядя Саша помог.

– Пошел вон отсюда, щенок!

– Мужик, осторожнее. Повредишь мне что-нибудь, потом твоему сынку расплачиваться. Соня, ты здесь. Наверно, слышала все? Черт, мне так жаль. Хотя чего ты ожидала от него?

Риторический вопрос?

Мне отвечать нужно?

Не хочется.

Потому что ответить не могу, чтобы лишнего не наговорить.

Просто смотрю по сторонам, и кажется, будто попала в параллельную вселенную, где Никольские – неудачники: Евсей стоит возле двери со сжатыми в кулак пальцами и молчит, взглядом пытаясь со мной поговорить. Папа и дядя Саша, наверно, впервые оказались в такой ситуации и не понимают, кого за ухо в угол оттащить: любимого Евсейку или паренька, который нарывается на смачный удар по яйцам. Ой, как же я могла забыть про бывшую телку Гуляева? Хрен про нее забудешь. Она своей мерзкой улыбкой может осветить весь город. Как мышь, притаилась в углу и едва в ладоши не хлопает, подпрыгивая на месте. Ей хорошо, ей весело. Небось, возомнила, что на её глазах меня в унитазе смыли.

Мне нужно собраться. Нужно взять себя в руки, чтобы ни одна живая душа не просекла, что творится внутри. Оказывается, это чертовски сложно сделать. Раньше было бы проще. Раньше было проще включить режим холодной стервы и одним взглядом показать человеку, что он недостоин даже смотреть на меня, не то чтобы разговаривать. Сейчас нужно попробовать. Не позволять никому становиться на стремянку и быть выше меня.

Особенно это касается дуры с вульгарным декольте.

– Сонь, ну, Сонь, пошли со мной. Будет весело. Обещаю.

– Менять одного козла на другого? – М-м-м, вроде получается. – Уж лучше я заведу себе домашнего таракана. Разницы особой нет, но он точно меньше гадит.

– Гуляев тебя пантерой называет? Я бы сказал: львица.

– Какая из нее пантера? Так, кошка бездомная. Ой, - Глашка затыкает рот, когда взрослый отряд отцов переводит на нее взгляд. – Простите, пожалуйста. Она ваша дочь, но… её все ненавидят. Знаете, сколько она гадостей людям сделала? Вы должны быть в курсе.

– Юля, замолкни. – Гуляев-старший затыкает её взглядом, а потом добавляет. – На выход, а то я задумаюсь, не нужен ли мне новый бухгалтер. Сонь…

Мой выход, спасибо, дядя Саша.

– А Соня уходит. Вам и без меня весело.

Но разве она может уйти так просто? Что я там родителям обещала? Никогда не дубасить Гуляева? Мама и папа, простите. Не сдержу я свое обещание. Впрочем, мне не важно, поймете вы или нет.

Похожу к Евсею и внимательно смотрю в его глаза. Вижу то, что ожидала увидеть. Ведь с самого начала знала, что именно так и будет.

Мне кажется, все дышать перестали, когда я занесла руку. Хотела пощечину влепить, со звоном, как в фильмах, но только у нас режиссера нет. Реальная жизнь, в которой Никольская на отлично владеет ударом справа. Прям почувствовала, как сдвинулась в сторону Гуляевская физиономия. Давно об этом мечтала.

Аж легче стало. Честное слово.

– Соня! – рычит мне в спину парень, когда я разворачиваюсь и иду к выходу.

– Обалдеть. Мои почтения, Сонечка, – лыбится прокурорский недоумок, и когда я прохожу мимо него, он поднимает руки вверх. – И я пойду. Здесь мне больше делать нечего. Мужчины, до свидания. Папе передам от вас привет.

Какой план был?

А-а-а, как можно быстрее свалить отсюда.

Этим я и занимаюсь, направляясь прямиком к лестнице, когда в помещении гаснет свет и наступает кромешная тьма.

Повсюду слышится девчачий визг и топот ног.

Руками хватаюсь за перила, боясь, что меня сейчас снесут на фиг.

– Что происходит?

– Включите свет!

– Пожар? Мы горим?

– Кто-нибудь, посветите.

– Серега, хватай бутылку со стола, и сваливаем. Платить не надо будет.

И как, по-вашему, спуститься на первый этаж, когда халявщики даже в темноте по лестнице бегают?

Черт.

Сейчас прям пожалела, что Большие Сиськи с собой не прихватила. Она бы своим бампером всех растолкала.

– Народ! – кричит Погорелов.

О, чудо, в его руках оказывается фонарик, которым он светит себе в лицо. Страшное зрелище, я вам скажу. Он в жизни не красавец, а когда в таком ракурсе, так вообще урод.

– Эй! Внимание! Не услышите мое предложение, будете жалеть об этом всю жизнь.

Кто-нибудь, заткните мне уши, я не хочу слушать недоумка с пластмассовой короной на голове.

– Вы сами видите, что происходит в этой богадельне, - продолжает он и фонарем светит вокруг себя.
– Электричества нет. Музыки нет. А что дальше? Рвануть все может.

Секундная тишина, а потом начинается дикий гул из одобрительного лая.

– Погореловы беспокоятся о населении и не хотят, чтобы ваш вечер не был испорчен. Поэтому… Не расходимся и с песней летим ко мне на пати, где вас ждет море бесплатной выпивки. Все за мой счет, господа. Соня, - выкрикивает гад, направляя свет в мою сторону.
– К тебе у меня личное приглашение. Нужно залить горе. Я помогу.

Не того я по морде била. Вот точно не того. Показываю ему средний палец и с улыбкой на лице спускаюсь вниз.

Попался, мудак. Все идет по плану.

Глава 38

– Он реально с подносом по всему залу бегал? – спрашивает Корней, садясь в кресло, в котором еще совсем недавно располагалась задница Никольской. – Не голый, надеюсь?

– Сам не видел, но народ рассказывает, что за хорошие чаевые мог станцевать, – отвечает ему Суханов, расхаживая по моему кабинету, как по своему собственному. – Евсей, какой хоть танец? Вальс, румба или, нет… Знаю. Ча-ча-ча. Да? Угадал?

– Назар, не забывай, о ком мы говорим. Максимум, на что способен Гуляев, - танец маленьких утят. И то даже там облажается. Вместо утенка начнет пингвина изображать.