Чтение онлайн

В избе было душно и мрачно. Софья отворила оконце и стала жадно вдыхать лесной весенний воздух. Это несколько укрепило расстроенные нервы молодой девушки; она стала спокойнее, усердно помолилась Богу, легла на скамью и скоро крепко заснула.

Был уже день, когда проснулась княжна. Яркие солнечные лучи весело играли на стенах избёнки; она спала долго.

— Уже день! Однако я поспала! — оглядывая своё жилище, проговорила молодая девушка; она подошла к двери, подняла крючок, но дверь была заперта снаружи; княжна стала стучать.

— Что надо? — спросила у неё Сычиха.

— Отвори дверь!

— Она заперта.

— Отопри!

— И отперла бы, да на замке, и ключ у барина.

— У какого барина?

— А у того, что тебя вчера, сударка, привёз.

— Что это значит? — крикнула молодая девушка.

— А то и значит, что попала ты, ровно птичка, в западню и сиди теперича в ней… — прехладнокровно ответила старуха.

— Отопри!.. Иначе я дверь выломаю!

— Ох, сударка, не выломать тебе двери: крепка она, засов-то железный, а замок большущий.

— Что же это, зачем он меня запер, зачем?

Молодая девушка заплакала.

— А ты полно! Чего убиваешься! Слезами не пособишь.

— Слушай, старуха, выпусти меня, выпусти!

— И выпустила бы, да не могу! Выпусти — барин убьёт меня, а избёнку сожжёт.

— Какой он барин! Он жалкий подкидыш, негодяй презренный… Мой отец и брат были его благодетели. Хорошо отблагодарил их!.. — с горечью и со слезами говорила княжна. — Моё несчастие ему даром не пройдёт! Мой отец сумеет его наказать…

— А кто твой отец будет? — спросила Сычиха.

— Зачем тебе? Кто бы он ни был.

— Что же, не говори, пожалуй, тебе же хуже.

— Мой отец — князь Гарин.

— Как Гарин! Это что живёт в Каменках? — с удивлением воскликнула старуха.

— Ну да, Каменки наша усадьба. Ты отпусти меня, старуха, мой отец за это даст тебе много денег.

— Да, да, надо подумать — держать тебя взаперти не приходится. Я не знала, что ты княжья дочка. Хоть и называл тебя барин-то княжною, да я думала, что он так тебя зовёт. Не знала я!..

— Ну и выпусти.

— А ты, голубка, потерпи немного, выпущу, держать княжую дочь взаперти не буду — в большом ответе за тебя, пожалуй, будешь…

— Ты только говоришь, а не выпускаешь, — упрекнула княжна старуху.

— Говорю, погоди!.. Сейчас нельзя.

— Почему?..

— А потому, твой недруг-то здесь бродит, и кони его здесь в овраге припрятаны. Пойдёшь — опять ему попадёшься. А ты, княжья дочь, погоди до ночи, ночью-то и подумаем, что делать.

— Ты говоришь, ключ от замка у него? — спросила Софья.

— У него, у него, с собою унёс. Да замок что!.. Стукну раза два топором — и замок сшиблен!..

— Так ты меня ночью выпустишь? — радостным голосом спросила княжна.

— Помалкивай, мы барина-то надуем. А ты вот поешь ситничка да яичек, ещё вот крынка молока.

Сычиха подала в оконце молодой девушке ситного, яиц и молока.

Обещание старухи успокоило княжну; она стала с нетерпением дожидаться ночи.

Спустя немного Цыганов вёл вполголоса разговор с Сычихою.

— Что, проснулась? — спрашивал он.

— Давно, — ответила старуха.

— Говорила с тобой?

— Нет, ничего не говорила, только жаловалась на свою хворость, — приврала Сычиха.

— Как, разве она нездорова? — испуганно спросил молодой человек.

— Головы не поднимает, лежит. Я ей и яиц, и ситного — ничего не ест, сердечная! Наказывала её не беспокоить.

— Ну, так я к ней не пойду — обеспокоишь.

— Не ходи, барин, отложи — пусть отдохнёт.

— Да, да, пусть. Я пойду поброжу по лесу.

— Что ж, барин, поди прогуляйся! Погодушка хорошая!..

Прошёл долгий весенний день, настал вечер, а там и ночь.

Уже совсем стемнело, когда к избе Сычихи подошёл измученный, усталый Цыганов; он заблудился в большом лесу и несколько часов подряд путался и едва вышел на поляну, где находилась Сычихина изба; ему страшно хотелось есть. Утолив свой голод молоком и яйцами, он растянулся на траве под деревом, в нескольких шагах от хибарки, предварительно наказав старухе снести корма и питья его лошадям, которые стояли в неглубоком овраге привязанными к дереву; там находилась и телега с кибиткою.

Цыганов не спешил объясняться с княжною, он избегал или медлил с объяснением. Честь в нём была ещё не совсем потеряна, ему совестно было взглянуть в глаза Софье, с ней заговорить. Николай сознавал большую вину перед нею. Он раскаивался в своём бесчестном поступке и, услышав от Сычихи о мнимой болезни княжны, хотел уже отвезти её обратно в Каменки. Но страсть его не допустила до этого.

«Моя или ничья! — думал Цыганов, лёжа под деревом. — Попала в руки, моею и будет! Во что бы то ни стало, а её любви я добьюсь! Пусть немного поживёт у Сычихи, а там уговорю со мною ехать в какой-нибудь отдалённый город. Не поедет — силою увезу, там и повенчаемся. Волей или неволей, а сиятельные князь и княгиня зятем меня должны назвать. Что же, теперь я не простой, сам в дворянстве состою!»

Наконец сон стал одолевать Николая и он скоро заснул крепким, богатырским сном.

Глубокая полночь; тишина в лесу могильная, вся природа как будто тоже погрузилась в тихий сон. Высокие деревья стоят не колышутся, и только один соловей нарушает лесное безмолвие, его музыкальные трели несутся в ночной тишине раскатистым эхом по густому лесу и замирают где-то далеко-далеко…

Старая Сычиха осторожно, оглядываясь по сторонам, подошла к своей избе и, тихо стукнув в оконце, спросила: