Чтение онлайн

В первую же ночь мы обновили погоны. Соединению предстояло форсировать железную дорогу Ковель—Хелм. Кавэскадрон и разведрота без особого труда захватили переезд у села Подгородно на перегоне Рудня—Любомль. Третий батальон выставил заслоны в обе стороны от переезда и перекрыл железную дорогу. Колонна начала пересекать «железку». Несколько минут спустя слева со стороны Ковеля подошел воинский эшелон. Подорвав паровоз, партизаны ввязались в бой с гитлеровцами.

Вскоре и справа со стороны Любомля появился эшелон с войсками. Там тоже начался бой. Переезд, по которому проходила колонна, оказался под перекрестным огнем гитлеровцев, стрелявших с обоих эшелонов.

— Рысью!

— Не задерживаться! — торопили ездовых Вершигора и Войцехович, оставаясь на переезде и пренебрегая опасностью.

Вдруг на самом переезде упала лошадь, затем другая. Сани загородили проезд. Получился затор. Кто-то вскрикнул, видимо, раненый. Прискакал Бакрадзе и начал наводить порядок.

— Быстро, быстро… Подводу в сторону, — выкрикивал он.

Партизаны отстегнули убитых лошадей, стащили их с насыпи, затем впряглись в груженые санки и потащили через переезд. Движение возобновилось.

Бакрадзе стегнул плеткой коня, намереваясь догнать роту. Но конь вздрогнул всем телом, жалобно заржал и начал валиться на бок. Давид еле успел выскочить из седла, как его любимый Бельчук рухнул на землю…

Бой заслонов был в разгаре. Вершигора заметил, что рота справа попала под сильный пулеметный и автоматный огонь, залегла и вступила в перестрелку с гитлеровцами. В это время к переезду подошел пятый батальон.

— Вася, бросай на помощь заслонам роты пятого, — крикнул Вершигора.

Войцехович встретил капитана Шумейко, вступившего в командование батальоном после ранения Платона Воронько, и приказал вести подразделения в бой.

— Пятый батальон, к бою! — подал команду Шумейко.

Бойцы, казалось, не слышали команды: прижались в санях и подвода за подводой пролетали мимо комбата.

— Командиры рот, прошу, наведите порядок в своих подразделениях! — надрывался Шумейко.

Видя, что и ротные не в силах навести порядок, комбат схватил под уздцы лошадей первой попавшейся упряжки и остановил их. Движение вновь застопорилось. Из саней, как куропатки, посыпались бойцы. Шумейко выхватил из кобуры пистолет, выстрелил вверх, выкрикнул «За мной!» и бросился в сторону боя. Несколько десятков бойцов последовали за комбатом. Но тут кто-то истерически закричал: «Бронепоезд!» Это подхлестнуло растерявшихся бойцов. Они сбились в кучу, табуном перемахнули через железнодорожную насыпь и, под сильным пулеметным и автоматным огнем противника, пустились вдогонку за колонной. Шумейко и командир роты лейтенант Попов, беспомощные, остались в окружении горстки бойцов.

При виде этой картины Вершигора чертыхался, грозился, но поздно — пятого батальона и след простыл.

— Бежали… Как зайцы бежали, — возмущался Вершигора.

— Петр Петрович, введем в бой роты Кульбаки, — спокойно предложил Войцехович.

— А где твой Кульбака? — не в силах сдержать ярость, выкрикнул командир соединения.

— Кому нужен Кульбака? Вот он я! — послышалось совсем рядом. Из только что подъехавших саней проворно соскочил командир второго, батальона, за могучее сложение прозванный Витязем.

— Петр Леонтьевич, немедленно роту в помощь заслону, — приказал обрадовавшийся Вершигора.

Не прошло и минуты, а рота второго батальона развернулась в цепь и бегом спешила к эшелону, где кипел бой.

К переезду прибежал связной и выпалил:

— Товарищ командир, в классном вагоне мычат…

— Кто, немцы мычат? — переспросил Кульбака.

— Коровы… Сам слышал.

— Что ты мелешь? В пассажирском вагоне — коровы?

— Так точно!

— Как они туда попали?

— А я почем знаю, — развел руками связной.

— Идем! — сказал Кульбака и направился к маячившим вдали вагонам.

Связной не ошибся: пассажирский вагон был забит скотом.

— Чудеса! За всю войну впервые встречаю таких пассажиров, — смеялся Кульбака. — Этих «пленных» захватить живыми.

Комбат приказал по вагону со скотом не стрелять. И лишь когда покончили с гитлеровцами, партизаны открыли вагон, с досок смастерили сходни, выпустили коров и присоединили их к колонне.

В результате крушения эшелонов и боя было уничтожено два паровоза, 16 пассажирских вагонов, свыше двух десятков платформ и товарных вагонов с грузами. Погибло около пятисот фашистских солдат и офицеров.

Не обошлось и без неприятностей. «Железка» давно осталась позади. Движение приобретало свой обычный ритм. Пешая и конная разведки двигались впереди и изучали обстановку. Головная походная застава обеспечивала безостановочное движение главных сил. Некоторые ездовые начали дремать. И вдруг, точно в судорогах, затрясло колонну.

— Что случилось? — спросил я Тютерева, выехавшего вперед.

— Борода и Вася Войцехович пропали, — ответил встревоженный Саша.

— Как пропали? — одновременно удивился и испугался я.

— А так и пропали. В колонне их нет.

В первую минуту я не нашелся, что сказать. Наконец выдавил:

— Неужели погибли?

— Не должны. От переезда они раньше меня уехали, — ответил Тютерев. — Поисками занимается Ленкин. Разослал всех своих конников…

Только на рассвете Ленкину удалось разыскать командира и начальника штаба и вывести на маршрут. Выяснилось, что, догоняя штаб, ездовой Коженко проморгал дорогу в лесу, по которой свернула колонна, и поехал в деревню Машов. Там они чуть не попали в лапы бандеровцев. Вызволил один из местных жителей, которого Войцехович взял проводником. Крестьянин посмотрел удивленными глазами на погоны и красные звездочки на ушанках, подмигнул, мол, знаю, кто вы, и зашептал: «Куда вы попали! Здесь бандеры. Держи леворуч».

Проводник на ходу вскочил в санки Вершигоры и повел в обход деревни. У самой околицы путь им преградили два вооруженных винтовками бандита. Петр Петрович, не желая поднимать шума, погрозил им кулаком, выругался по-украински и крикнул: «Геть с дороги!» Ошеломленные часовые расступились. Коженко хлестнул вожжами лошадей, санки вихрем промчались мимо и нырнули в лес. Лишь после этого позади разгорелась беспорядочная стрельба.

Дядько глухими лесными тропами вывел на дорогу в Мосир. Там их и встретил Саша Ленкин.