Чтение онлайн

— Вам того же, дорогой. Вы заставили старика поволноваться. Я уж думал, что вы не догадаетесь поднять трубку. — В голосе Сахарова даже не было ехидства, только чистое недовольство глупостью некоторых, с кем его связала острая необходимость.

— Профессор, но мы же с вами не можем так разговаривать! Телефонный кабель должен быть разрушен на всём своём протяжении. Аппарат должен развалиться просто от ветхости в моих руках! Это не возможно!!!

— Мы говорим — значит возможно, — Проворчал Сахаров. — Как говорите вы, сталкеры, когда сталкиваетесь с чем-то не объяснимым: — «Это Зона, брат».

— Но вы же учёный, вы не можете удовлетворяться такими ответами.

— Что я могу, а что нет, не тебе решать, юноша.

— Но как же тогда…

— Прекратите истерику, Майк. Говорите о том, что для вас действительно важно. Я не знаю, сколько времени эта линия связи протянет. Что касается вашего незавершенного вопроса, то я отвечу. Не знаю, какие сказки читают современные дети, но во времена моего детства, в одной сказке было написано: — «На вопросы „каким образом и с какой целью“, волшебники не отвечают». У меня нет настроения читать тебе лекцию, которая продлится до утра и в которой ты будешь понимать только отдельные слова.

— Хорошо, тогда…

— Говорю сразу, Майк, завтра поищите в направлении Припяти. Между заводом и городом должен валяться беспилотный самолёт — разведчик. Там будет специальный контейнер с инструкциями и дополнительным оборудованием для выполнения миссии.

— Как это? Все знают, что беспилотники тут не надежны.

— Разумеется, не надежны. Я, знает ли, тут тоже не ерундой занимаюсь. Я послал самолёт с помощью аномалии, вроде той, на которую вы натолкнулись недалеко от «Агропрома». Ту, возле которой вы так удачно нашли свой артефакт «бур». К стати, вы были правы, эта аномалия аналогична «слуховой трубе» и перемещает на значительные расстояния материальные объекты. А теперь задавайте вопросы.

— Вы всё-таки действительно хотите уничтожить Зону?

— Правда. Именно так я с ней, голубушкой и собирался поступить. Слышите, Майк, «собирался» — время прошедшее.

— А сейчас передумали?

— Нет. Первоначально я собирался уничтожить Зону путём воздействия на неё в самом начале её возникновения. Но потом, в процессе размышлений я пришел к выводу, что уничтожить её можно только предотвратив возникновение. Понимаете Майк, изначально я предполагал, что проникновение до Второй катастрофы не возможно. Ведь все аномалии произрастают именно из неё. После анализа предоставляемой мне последнюю неделю информации, пришлось пересмотреть свою точку зрения. Мне очень этого не хотелось делать, потом объясню почему. Вам придется прогуляться гораздо дальше, чем мне казалось, даже когда я отпускал вас с «Янтаря».

— Не понял.

— Чего тут не понятного? Твой напарник задавал правильные вопросы. Например, его метафора нынешнего состояния Зоны как сжимающейся пружины, хотя и не вполне соответствовала действительности, но была достаточно близка. По этой же причине в рамках, как он же выразился, празднования своего тридцатилетнего юбилея, я не смогу отправить сообщение самому себе, образца десятилетней давности. Видите ли, здесь и сейчас, где находимся мы с вами, спираль сжимается по направлению к ЧАЭС. Но вот там, как мне кажется, происходят вещи по интереснее. Станция представляет собой не стержень, на котором воображаемая пружина держится, а камень, положенный в самую середину. Она своим весом растягивает спираль, превращая её в подобие воронки. Около часу ночи, спустя чуть более суток, нижняя часть воронки соприкоснется с отправной точкой — с днём Первой Катастрофы. В этой ситуации кольцо замкнётся и ничего нельзя будет поделать ни с Зоной ни с прочими величественными и мерзкими вещами, которые с ней так или иначе связаны. Воронка откроется тридцать лет назад, в зал управления, где опытные операторы совершали одно действие за другим, приближая неизбежное. Спустя пару недель, умирая от острейшей лучевой болезни, они шептали, что всё сделали правильно и не понимают, почему случилось то, что случилось. Это Зона, брат.

— Ну и ну, профессор. То есть, вы мне предлагаете прогуляться на тридцать лет назад? При чём в одну сторону, поскольку не будет обеих Катастроф, не будет Зоны, не будет временной аномалии, ведь так? И чего я там буду делать?

— Полагаю, тебе не дадут пропасть. Посмотри в начале, что я послал в беспилотнике, а потом принимай решение, хорошо?

— Хорошо-то хорошо, но я не уверен, что после того, как я доберусь до вашей посылки, я смогу повернуть назад. Слишком близко к центру.

— У вас хорошие сопровождающие, прорвётесь.

— Ну да, с «Янтаря» нас вышло шестеро, а теперь осталось трое.

— Остались лучшие, поверь мне.

— Трудно, очень трудно мне верить вам, профессор.

— Это пустой разговор, Майк. Просто, поверь мне. Поверь человеку, который сталкеров никогда не обманывал. Я знаю Зону лучше, чем ты. Ещё есть вопросы?

— Да, один. — Голова Майка пухла от множества вопросов, взбитых жутким миксером из не укладывающихся ни в какие рамки утверждений. Тем не менее, их источник всю дорогу считался надежным. Делай сталкер, что хочешь, как хочешь, от тебя уже мало чего зависит. Майк растерялся полностью, Сахаров ждал, ничего не удавалось придумать спросить, кроме того самого автомата, подобранного на «Агропроме», целую вечность назад.

— Что с тем автоматом, который принес вам Илья?

— Ничего особенного. Ствол, как ствол. Правда с «калашниковыми» всех модификаций имеет немного общего, начиная от калибра, заканчивая устройством. Если не обращать внимания на всякие эти нюансы, то ничего особого.

— «Ничего не имеет общего» и при этом «ничего особого». Как это прикажете понимать?

— Очень просто — давным-давно, в одной далёкой галактике, провели конкурс на новую стрелковую систему для армии. Выиграл прототип той машинки, которую принес мне Илья. Потом её приняли на вооружение, потом появились модификации, включая укороченную, похожую на наш АКСУ.

— Профессор, о какой галактике вы тут говорили?

— М-да, ирония была не уместна. Этот фильм ты явно не смотрел. Этот автомат оказался тут немного из иной версии реальности. Просто, в силу каких-то причин у нас конкурс выиграл автомат системы Калашникова, а у них — какой-то другой. Был бы я оружейником, сказал бы точнее. Наверняка точно такие же технические решения были и у нас.

— Как-то вы интересно говорите. С одной стороны — не определённо, с другой — весьма уверенно.

— Я наблюдал этот эффект, забыл? Тогда, в свою первую экспедицию я же сталкивался в временно аномалией. Только тогда было изменено не оружие, а рация погибшего солдата. И ещё ряд мелочей в амуници. Если бы на «Агропроме» того мертвого обыскали внимательно, то наверняка бы нашли тоже разные мелкие несоответствия.

— И как вы это объясняете?

— Слово «объясняете» тут не вполне уместно, натурных экспериментов не проводил. Я пред-по-ла-гаю. Так вот, ключевой гипотезой последние года полтора является та, что Зона — это такое место, где понятия: «было, не было, могло бы быть, кто-то помечтал о том, чтобы было бы не плохо…» смыкаются воедино. Равно как такие слова как «здесь и там», «настоящее и прошлое». То, что мы помним и в чём уверенны, не всегда совпадают. Ты знаешь, например, что с твоей книгой не все так просто. Ну, с той, где сталкер Симеон Долгий ведет отряд ради спасения мира. Прости старика, я позволил себе немного покопаться в твоём ПДА когда ты спал в моём бункере, а потом навёл справки. Там не было увлекательного диалога, где Симеон рассказывал, что доступными людям способами создать Зону было не возможно.