Два талисмана
Шрифт:
Мирвик вконец растаял. А Эртала перебросила листы Милесте:
— На, почитай. Нам сегодня эту сцену выучить.
Милеста смутилась, даже испугалась:
— Ой… я не умею читать! Что же теперь… как же я…
— Не умеешь читать? — сморщила носик Эртала. Но тут же великодушно предложила: — Нам все равно вместе играть, вот и будем вместе зубрить.
— Правда? Какая ты добрая! — захлопала в ладоши Милеста.
— Лучше уж нам быть друг к другу добрыми, — вздохнула Эртала. — От других-то в труппе мы мало добра увидим. Вон в какой котел со змеями угодили!
— Ну уж и со змеями… — неубедительно возразила Милеста.
Эртала задумчиво уставилась на деревянный люк, который им велено было обходить стороной.
— Не провалиться бы… — Она вскинула глаза, перехватила взгляд Мирвика и уточнила: — Завтра на спектакле не провалиться бы. — Актриса открыла последний лист роли и прочла вслух заключительную фразу: — «Плещет ей в лицо колдовское зелье…» В кого я ее превращать-то буду? Мне не сказали.
— Мне сказали, — огорченно отозвалась «соперница». — В черепаху. Там для меня доделывают панцирь из корыта, я должна буду уползать со сцены…
— И ты согласилась? — вознегодовала Эртала. — Зрители будут смеяться!
— Ну, не над тобой же… — попробовала утешить ее Милеста.
— И надо мной! Это наша общая сцена! Трагическая! Мрачная! И вдруг ты поползешь под корытом… Надо бежать к Раушарни! Вдруг он уже что-то придумал?
— Пойдемте! — с готовностью подхватил Мирвик.
На миг укололо сомнение: а он-то что не в свое дело лезет, театральный метельщик и общий слуга? Ну да, интересно ему… мало ли кому что интересно!
Но тут же парень расправил плечи: он ведь еще и поэт! А вдруг понадобится срочно переделать конец сцены?
— Ну, пойдемте… — неуверенно сказала Милеста. Она явно боялась всесильного Раушарни, но и мысль о том, чтобы через всю сцену ползти под корытом, ее не радовала.
— Если бутафор попытается всучить тебе крылья и превратить в белую птицу — не соглашайся, — предупредил девушку Мирвик, великий знаток закулисной жизни. — Весь театр уже знает, что эта птица — курица!
— Но, господин, мои люди не виноваты…
— Мои уши закрыты для твоих причитаний. Нерадивый слуга всегда найдет отговорку!
Таким хмурым и злым Верши-дэра ни разу не видели его веселые молодые друзья. И сейчас они его таким не видели, потому что слушали в одном из соседних залов изощренные рулады привезенной из-за моря девицы.
Сам хозяин отговорился тем, что ему пора наносить на больную ногу лечебную мазь. И теперь устраивал разнос нерасторопному грайанцу Батувису.
— Пусть господин не гневается… — сказал Батувис. — Все уже готово, и этой же ночью… вот только…
— Что — «только»? — Голос Верши-дэра был тих и страшен.
— Мои люди боятся. Они говорят: магия — это опасно…
— О сын козла и гиены! — В негромком голосе вельможи резко проявился наррабанский акцент. — Твои люди должны бояться не колдовства, а тебя. А ты должен бояться только меня.
— Но талисман…
— Умолкни, трус! Да будет тебе известно: эта вещь не создает магию, она ее разрушает. И я не хочу слушать жалкое тявканье. Пошел вон!
Батувис поспешно удалился. Наррабанец глядел ему вслед тяжелым взглядом — и не заметил, как у раскрытого окна шевельнулась тяжелая длинная штора. Шевельнулась, хотя день был безветренным и по комнате не гулял сквозняк…
В коридоре неподалеку от гримерки Раушарни двум девушкам и Мирвику встретился бутафор Бики. Он волок злополучные белые крылья в надежде всучить их новой актрисе.
Но надежды его не оправдались. Милеста хоть и промолвила из вежливости: «Какая прелесть!» — но украдкой скорчила гримаску, означающую: «Да лучше уж корыто!»
Чуткий Бики уловил за показной учтивостью отказ — и приуныл. Он прислонил незадачливые крылья к стене и привычно распахнул дверь гримерки.
И тут же навстречу ему полетел яростный рев:
— Стучаться надо!..
Все, кто стоял на пороге, были изумлены. Таким они Раушарни еще не видели — в тревоге, в смятении, в испуге!
Такое лицо может быть у человека, которого застали в постели с чужой женой…
Причины для бури чувств увидеть было нельзя, как ни гляди. Женщина, правда, в гримерке была, но она чинно сидела на стуле (между нею и Раушарни был стол). Черные волосы не растрепаны, одежда в порядке, взгляд спокойный и чуточку удивленный (мол, из-за чего шум?), а лицо хоть и бледное, но, похоже, не от волнения. Просто барышня, видать, мало бывает на солнце.
Так что выглядело все вполне пристойно.
Раушарни почти сразу взял себя в руки.
— Стучаться надо, — повторил он ворчливо. — Но раз уж заявились — входите. Бики, я как раз хотел послать за тобой. Познакомься, вот эта молодая госпожа — Авита Светлая Земля из Рода Навагир. Она художница. Я только что нанял ее подновить декорации.
Изумленный Бики поклонился девушке (та учтиво кивнула в ответ) и ответил чуть ли не шепотом:
— Раушарни, да я ж тебе больше года говорю: я всё бесплатно подновлю, только краски купи…
— Ах да, верно, — вмешалась бледная черноглазая Авита, — краски — за счет театра.
— Договорились, — кивнул Раушарни и обернулся к бутафору: — Барышня приступит к работе завтра с утра. Ты ей покажи, чем надо заняться в первую очередь. А велит помочь, так и помоги.
— Да что же это в мире творится?! — выдохнул Бики.
Раушарни перевел взгляд на двух актрис и Мирвика:
— А вам чего?
Выслушал трехголосую просьбу насчет превращения — и развел руками:
— Поздно что-то менять. Пока придумаем, пока смастерим… играть-то завтра.