Двадцать два несчастья 4
Шрифт:
— Н-нет.
— А вот свидетельница Иванова Ольга Романовна из отдела кадров больницы № 9 подтверждает, что вы велели ей сделать приказ задним числом и заверии его факсимиле Харитонова в его отсутствие!
Мельник побагровел.
— Отвечайте! — опять крикнул на него Караяннис.
— В-возможно, я… в-возможно, я забыл… и действительно такой приказ мог быть…
— То есть вы сейчас заявляете, что никакого поручения Ивановой не давали? — Рык Караянниса был подобен раскату майского грома.
— Может, и давал, — почти под нос еле слышно пробормотал Мельник. — Разве все уже упомнишь?
— Хороших руководителей вы назначаете, если они даже таких простых вещей не помнят! — едко заметил громокипящий Караяннис в сторону Харитонова.
— Протестую! — подскочил юрист. — Анализ профессиональной компетенции Михаила Петровича Мельника не относится к рассматриваемому делу!
— Протест принят! — произнесла судья и бросила Караяннису: — У вас все?
— Да какое там все! — с оскорбленным достоинством всплеснул руками Караяннис. — Я ведь еще даже не начинал. Прошу пригласить Иванову Ольгу Романовну! Она даст пояснения, и мы вернемся к показаниям Мельника.
— Пока присаживайтесь, — велела судья багровому от переживаний Мельнику. — Потом продолжите. Пригласите Иванову!
С сотрудницей отдела кадров разговор провели быстро. Она, то краснея, то бледнея и поминутно заикаясь, заявила, что в больницу пришла работать недавно и специфику делопроизводства знает поверхностно. И что Мельник сказал ей сделать приказ задним числом. Мол, Епиходов — алкаш и забыл написать заявление вовремя. И что нужно сделать так, а то он все выплаты потеряет.
— Та-а-ак! — протянула судья Филиппова. — Теперь и у меня появились вопросы к Мельнику.
Мельник, который все это время сидел весь красный, стремительно побледнел и подскочил на ноги.
— Я же хотел как лучше! — взвизгнул он, заламывая руки. — Епиходову грозило увольнение по статье, и я всего лишь хотел, чтобы он не получил такую запись в трудовую! У него же вся жизнь впереди…
Голос Мельника сорвался, и он умолк, умоляюще глядя то на Филиппову, то на Харитонова. Смотреть на меня он избегал.
— Все ясно, — проговорил Караяннис, глядя на Мельника с брезгливой жалостью. — А приказ оперировать Лейлу Хусаинову разве не вы отдали Епиходову? При этом будучи уверены, что Епиходов — алкаш и в данный момент находится в запое? И отсюда еще один вопрос: а как вы допустили врача к работе, если сами же считали, что он вышел на работу пьяным? С какой целью?
Мельник не ответил, низко опустив голову.
— У меня вопросов больше нет, — развел руками Караяннис с видом «хотел как лучше, но вы же сами видите, что тут творится».
— Прошу садиться, — обратилась судья к Мельнику.
— У меня есть вопрос! — вырвалось у меня еще до того, как я понял, что ляпнул.
Мельник вздрогнул.
В зале и так было тихо, все боялись пропустить хоть слово, но после моего заявления словно закаменели. Было даже слышно, как жужжит у кого-то вентилятор в ноутбуке и шумно дышит Мельник.
— Задавайте, — кивнула Филиппова.
И я задал:
— Михаил Петрович, — тихо произнес я, в упор глядя на Мельника, — зачем вы так поступили?
Он громко сглотнул, побледнел, пошатнулся и вдруг осел на пол.
— Врача! Где врач?! Человеку плохо! — завопили присутствующие.
К Мельнику бросились Олег, Рамиль и Харитонов. Они принялись хлопотать вокруг него.
Я же не сдвинулся с места. Просто стоял и тупо смотрел, словно сомнамбула.
Суд пришлось прервать на двадцать минут. Мельника увезли на скорой. Остальные вышли кто в коридор, кто на перекур.
Я чувствовал себя неловко, ведь именно после моего вопроса Мельник упал. Он был багровый, дышал с натугой… Симптомы ладно, но, что интересно, Система молчала. Испортилась? Или же новая функция по распознаванию ядов аннулировала старую, по постановке диагнозов? Ну нет, это вряд ли. Мое оздоровление повысило функциональность Системы до 5%, значит, дело не в этом. Дело в Мельнике.
В коридоре я протолкался к кулеру. От всего этого в горле пересохло, и пить хотелось зверски.
Но тут меня поманила длинноносая Матильда, секретарь суда. Хм, странно.
Заинтригованный, я пошел в ее кабинет. Думал, что она по поручению Филипповой, но в кабинете судьи не было.
— Что? — спросил я, прикрыв за собой дверь.
— Анна Александровна просила передать, что вы зря так переживаете. Мы за время суда на такие вот представления ого-го насмотрелись. Даже название дали — «апофеоз праведного возмущения». — Она заговорщицки хихикнула. — Так что не принимайте на свой счет. Ему нужна была причина сорваться. Любая. Вот и все.
— Анна Александровна? — недоуменно посмотрел на нее я, пропустив мимо ушей все остальное.
— Ну да. Филиппова Анна Александровна, — пояснила Матильда и вернулась к своей работе.
А я вышел в коридор с дурацкой улыбкой.
Анна Александровна, значит.
Зато теперь я знаю, как ее зовут.
Глава 2
Оставшиеся минуты перерыва я провел у окна в коридоре, глядя на оживленную улицу внизу. Люди спешили по своим делам, не задумываясь о том, что здесь, в этом здании, решаются чьи-то судьбы.
Я допил воду из пластикового стаканчика и смял его в руке. Нервное напряжение никуда не делось — просто притаилось где-то внутри, ожидая продолжения. Вокруг толпились другие участники процессов, кто-то курил у входа, кто-то нервно листал документы. Харитонов с Бойко стояли в стороне и о чем-то шептались, время от времени косясь в мою сторону.
Наконец перерыв закончился, все вернулись на свои места так, словно и не выходили из зала.
— Встать, суд идет!
В зал влетела судья, Анна Александровна. Развевающиеся черные полы судейской мантии готично оттеняли бледное лицо.
— Продолжаем заседание!
Молоточек опустился с громким стуком, и зал затих, словно перед дудочкой заклинателя змей. Даже Караяннис перестал лучезарно мироточить и сосредоточился на процессе.
— Защита, продолжайте, — велела судья моему адвокату отрывистым тоном.