Чтение онлайн

– Ты завел их?
– спокойно спросил Валера.

– Да.
– Петров сделал паузу.
– Здесь, в самом деле, есть иродаки?

– Водится несколько, - ответил Валера.
– Слушай, Петров, а ты молодец! Я всего лишь заснул, а, проснувшись, увидел тебя. Быстро ты.

– Но прошло две недели!

– Да черт с ними!

Петров рассеянно, но с восхищением смотрел по сторонам.

– А что это за руины?

– Это был райский город для умерших. После захвата его иродаками для умерших теперь это место пристанища.
– По дикому сверкнув глазами, Валера закончил:

– Я хочу тебе кое-что показать. Пойдем.
– Решительным шагом Валера направился к дому. Петров засеменил за ним. Валера остановился около упавшей на бок сумки, поставил её прямо, раскрыл и отошел в сторону, предоставляя Петрову возможность заглянуть в нее. Петров заглянул в сумку и ахнул. Огненное пламя от рубинов ослепило его.

– Красиво, - сказал он.

– Так вот что я скажу тебе, Петров! Это все мое!

Сергей Петров не знал в последствии, что заставило его отскочить в сторону, шестое чувство или напряженные нотки в голосе Валеры. Но громадная деревянная дубина просвистела совсем рядом с его ухом и ударилась оземь. Валера по инерции упал. Еще немного и от головы Петрова остался бы лишь проломленный череп. Валера явно пытался вышибить из неё все мозги.

– Ты что, Валера!
– обиженно воскликнул Петров.

Валера поднялся. Выглядел он страшно. С ног до головы Валера был вымазан застывшей черной кровью иродаков, на щеках контрастировала с черной кровью его кровь, вытекшая из ушей, глаза его дико горели. Он приподнял дубину.

– Если ты из-за рубинов, - часто дыша, заговорил Петров, - так они мне не нужны!

Валера ничего не ответил и, сплюнув, медленно стал приближаться. Дубина в его руках не опускалась. Петров стал пятиться.

– Хочешь увидеть своих умерших родственников?
– спросил Валера невнятно.

– Да, - с паническими нотками в голосе ответил Петров.

– Я тебе в этом помогу!
– С этими словами Валера кинулся на него, размахивая дубиной. Петров побежал.

21-ый час

Валера заметно отстал от него. По какой-то причине, Петров не знал по какой, Валера сильно хромал. К тому же бежать с увесистой дубиной в руках было не очень то и легко. Петров бежал прямо, не петляя, лишь изредка ему приходилось огибать попадающиеся на пути развалины. Вскоре Валера пропал из вида. Петров остановился перед неплохо сохранившимся среди руин зданием. Оно было раза в три больше всего того, что он успел рассмотреть за короткий период пребывания в Алкирии.

Здание походило на древнегреческий храм, выполненный из белого мрамора. Вход в помещение с покатой крышей скрывали четыре колонны, исполненные, по роду своих занятий Петров это знал, в ионическом ордере. Ствол колонны заканчивался витой капителью, фриз - каменная конструкция расположенная прямо под карнизом - был расписан рельефами профилей людей во весь рост, переплетающихся между собой, словно вензеля. Обычно, греки изображали на таких рельефах какое-либо событие - будь то битва или торжественное шествие, посвященное богам. Но на данных рельефах причину скопления такого количества людей определить было невозможно. Было похоже, как будто люди стоят в одной длинной и бесконечной очереди.

Среди мрака и руин это здание (или храм?) смотрелось одиноко, но, несмотря на то, что здание сохранилось лучше всех, рука разрушения коснулась и его. Во многих местах мрамор был отколот, колонны выщерблены, две из них у свода имели поперечные трещины, какие-то грязные черные пятна были размазаны по стенам. Серая плесень окутала ступени и основания колонн.

Петров поставил ногу на первую ступеньку. Стоит ли идти дальше? Не таит ли в себе опасность здание, которое не подверглось разрушению, в то время как от остальных зданий остались только руины. Может быть, иродаки оставили его для себя?

– Петро-о-ов!
– раскатился по долине голос Валеры.
– Я иду к тебе! Все равно тебе не уйти! Иродаки на моей стороне!

Петров, больше не думая, взошел на ступеньки, оказавшись под сенью крыши, и проскользнул в отверстие входа. И сразу Петров утонул в море красного пламени. Пол был завален горами рубинов, возвышавшимися до самого потолка. Петров просто онемел. Рубины были разными: светло-розовыми, ярко-красными, пурпурными с потрясающей глубиной и настолько ярко бардовыми, что они не казались прозрачными.

Он подобрал на полу два пурпурных рубина. Каждый едва помещался в ладони. В невесть откуда падающем белом свете, они искрились, словно бенгальские огни.

Где-то впереди, за горами рубинов раздался взвывающий звук электродвигателя и вслед за ним лязг железа. Петров отбросил камни и двинулся вперед. Электродвигатели в стране мертвых? А чего собственно удивляться, может у них тут электричка в рай!

Он обошел две свалки рубинов, но путь к звуку перегородила третья, раскинувшаяся от стены до стены. Петров начал карабкаться по ней. Ноги утопали в россыпи драгоценных камней, иногда он скатывался метра на полтора обратно вниз, но Петров упорно лез вверх. Раза два он содрал руки об острые края камней, но он продолжал лезть. Достигнув вершины, он остановился как вкопанный.

По мнению Петрова, человек живет только для того, чтобы выполнить в жизни определенную цель, после этого можно умирать со спокойной совестью. У кого-то целью стоит совершить великое открытие, которое продвинет мир вперед по пути прогресса, кто-то просто работает, но это тоже цель. Цель отработать все, что положено и уйти на пенсию. В этом случае цель - это долг перед обществом, который отдается с каждым отработанным годом. Кто-то ставит целью слетать на Марс, кто-то всю жизнь пишет одну заветную книгу. Все это ступеньки одной лестницы, которая поднимает человечество все выше и выше к небесам познания и покорения мира.

Человек и сам может не знать предназначенной ему цели. В этом случае целью может явиться не предмет его трудов, а просто что-то увиденное, которое в корне важно для познании мира, и которое должно быть передано людям, как огонь Прометея. Для себя Сергей Петров поднимал планки очень высоко, но то, что он уже увидел, могло перекрыть сразу цели людей мира целого поколения. Алкирия была, конечно, открытием, но без того, что он увидел сейчас, она являлась всего лишь цветком без лепестков, книгой с чистыми страницами, двигателем без механизмов...