Чтение онлайн

— Ну, получили задание сопровождать меня? — не снижая тона спросила она.

— Нет, — ответил Геннадий, злясь уже не на нее, а на Олега Григорьевича. — Добровольно за тобой помчался.

— Ну-ну… И что же сказал вам на прощанье любимый начальник?

— Ничего. Обнимал. Целовал. А плакал провожая — видишь, воротник мокрый от его слез?

— Как он о щетину вашу не укололся… А еще что?

— Еще написал дипломатическую ноту Корешкову

— Да? Вы читали?

— Тайна переписки охраняется законом.

— Смотрите-ка! — удивилась Вера. — А я думала, что он вам все доверяет… Отдохнули?

— Почти. Слушай, Вера, а что это вы с ним характерами не сошлись?

— Характерами пусть с женой сходится… Что же дальше будем делать?

— Топать. Я впереди, вы — за мной.

— Да? Вы хотите, чтобы меня съели медведи?

О медведях — это страхи Бурова. Он рассказывал: «Возвращались ботаники в лагерь, и на женщину, которая шла последней, медведь вышел. Кто идет по тропе последним, тот обязательно должен быть с ружьем».

Геннадий рассмеялся. Надо было как-то сбить этот тон Веры, не идти же два дня молчком, не перебрасываться же только колючими фразами.

— Если тебя съест медведь, то меня съест Олег Григорьевич, а его слопает высшее начальство. Видишь, сколько напрасных жертв? Погоди, а ты что же, всю дорогу спальник в руках будешь нести?

— Мне же никто не сделает так, как у вас!

Геннадий присвистнул, сказал:

— Так есть же еще лыцари на Украине!

Вытащил из кармана тесьму, перевязал спальник в двух местах, ближе к краям, сделал петли.

— Спасибо!

Вера встала, закинула за спину рюкзак. Геннадий помог ей приладить спальник; лямки его обтянули плечи, сам мешок плотно улегся на рюкзак. Тяжелее, конечно, но удобнее. Не глядя на Геннадия, Вера сказала умоляюще:

— Идите первым. Там за поворотом Мишка рыбачит, я не хочу с ним разговаривать.

Болтать с Мишкой и у Геннадия не было желания, но есть к нему дело.

Мишка в стороне от тропинки бродил с удочкой по берегу. Геннадий свернул к Сайде. Вера прошла вперед.

— Куда собрался? — спросил Мишка.

— Да так, Миша. Начальник дал задание прогуляться по тайге, чтоб аппетит лучше был перед твоим обедом.

А она? — Мишка подбородком указал на тропинку; оказывается, он видел Веру.

— Ей тоже полезно подышать свежим воздухом.

— Тайна, значит. А я богато сегодня наловил! — Он похлопал ладонью по брезентовому мешочку, из которого высовывалась ярко-красная рукоятка ножа. Обычно Мишка носит его в чехле, на ремне, но сейчас переложил ближе, вдруг понадобится. — Здесь озеро близко есть, я пройду, на червя попробую, там окуни здоровые водятся. Не обедали еще?

— Ждут, когда ты приготовишь. Зачем столько рыбы хапаешь? Протухнет.

— Засолю, — ответил Мишка, — Ведро есть. А чо? Лошади довезут. Домой приеду — хариус соленый будет.

— Миша, твои далекие предки были великими людьми, у них был общий котел.

— А чо, я на всех обязан ловить? Тебе надо — дам. Пусть сами ловят. А чо?

— Да ничо, — вздохнул Геннадий. — Щеку-то где разодрал?

— А-а… — Мишка дотронулся пальцами до щеки. — Это… Это я на сучок напоролся. А чо — заметно?

— Кровь смой, а то присохнет.

— Присохнет — отколупну. А вы куда?

— Прогуляться, Миша. — Не хотелось ему обо всем рассказывать, вернется в лагерь, узнает, — У тебя есть лишние мушки? Дай пару.

— Пару не дам. Одну. Вот бери мою вместе с леской.

А крючки есть запасные?

— Есть, — Геннадий сунул намотанную на палочку леску в карман. — Ну, пока!

— Я тоже пойду, — сказал Мишка, — На озеро. Жара, Дождь к вечеру соберется.

Пройдя несколько шагов, Геннадий оглянулся.

— Нож не потеряй!

— Никуда не денется! — Мишка похлопал рукой по левому бедру, хотя сумка с торчащей из него красной рукояткой болталась на его правом боку. Запарился, наверное, от жары…

С этим Мишкой история… Когда Олег Григорьевич после долгих поисков нашел проводника, тот поставил условие: взять и сына. Зарплата, мол, ему не нужна, просто парень в тайгу рвется, хорошо знает здешние места. Но Буров как-то и деньги выкроил, обязав Мишку поварить. Повар из Мишки не ахти какой, потому что он лодырь первостатейный. Вот хариусов на уху наловил, а ведь не сварит, пожалеет, для себя засолит.

— Поговорили с этим идиотиком? — спросила Вера, когда Геннадий нагнал ее.

— Он рыбачит, — ответил Геннадий, — Щеку разодрал, на сучок напоролся.

— Жаль, что тот сучок маленький был.

— Ох, и злая же ты, Вера! — покачал он головой. — Достанется от тебя будущему мужу.

— Ну, вам это не грозит! — И быстро пошла вперед.

Вода у берегов бурлила и пенилась; искристые брызги, подхватываемые ветерком, летели на разноцветные прибрежные галечки, оседали на лице Веры, приятно холодили его. Там, где кустарник вплотную подходил к берегу, приходилось искать тропу и, если ее не было, пробираться напролом через невообразимые сплетения трав. Она старалась не слишком удаляться от реки, чтобы потом, если нужно, быстро вернуться к берегу.

— Вера-а! — кричал Геннадий.

Остановилась. По голосу поняла, что далеко оторвалась от провожатого.

Геннадий, на ходу вытирая пот со лба, сказал:

— Сворачивай к берегу. Прямо по курсу — непропуск.

Она молча пошла к Сайде, лишь у самого берега через плечо спросила:

— Будем перебродить?

— Вначале я разведаю брод.

— Зачем? Разве не видно, что здесь мелко?

Вера шагнула в воду. Геннадий закричал:

— Стой! Ты что, так и пойдешь через речку в кедах?