Две дамы с попугаем
Шрифт:
— Если бы я здесь жила, — размечталась Надежда, — я действительно приходила бы сюда каждый день, и не три года, а всю жизнь.
— Не расслабляйся, — одернула ее Алка, — понятно, конечно, не твой муж пропал…
— Да ладно тебе…
— Вон, смотри, мужик какой-то подозрительный!
Следом за подругами во двор вошел элегантный пожилой господин с фотоаппаратом и немедленно лег на каменные плиты двора. Прямо в своем отлично сшитом темно-сером костюме плюхнулся он на землю и принялся что-то снизу фотографировать.
Алка потянула Надежду внутрь монастырских помещений, торопливо шепча:
— Ох, не нравится мне этот мужик!
Ты смотри, как одет — явно иностранец!
Не помнишь, не было такого на тех Иркиных фотографиях?
— Алка, там было всего три фото, их всех мы уже вычислили.
— И все равно, он мог потом приехать, на фотографию не попасть. Можно внешность изменить, загримироваться… Ведет он себя очень странно.
— Брось ты его, Алка, у тебя теперь тоже мания преследования. Давай быстро окна осмотрим и пойдем.
Они переходили из кельи в келью, потом зашли в большой зад — трапезную.
Подходящих окон видно не было, а элегантный господин двигался за ними буквально по пятам. Алка тряслась от возбуждения:
— Ну, ты видишь, ты видишь? Он явно за нами следит. И все время фотографирует окна. Нет, как ты хочешь, но он тоже из этих, злоумышленников.
Надежда постепенно прониклась Алкиными подозрениями.
Дамы поднялись на второй этаж, и таинственный господин тоже последовал за ними. На какое-то время они потеряли его из виду. А потом, выйдя в длинный коридор, увидали, как он скрылся в монашеской келье.
— Ага, видишь, он прямо за нами идет, по следу! — страшным шепотом заговорила Алка. — А давай, мы его там за- прем? Оттуда выхода нет, пока его выпустят — мы уже уедем в замок!
Надежда осторожно покачала головой, но Алка уже действовала. Она подскочила к двери кельи, захлопнула ее и вставила в засов удачно подвернувшийся железный прут, выпавший из оконной решетки.
Удовлетворенно взглянув на Надежду, она сказала, потирая руки:
— Ну, гожусь я еще на что-то дельное?
Подруги еще походили по монастырю, подходящего окна не нашли и побрели к выходу.
Девушка в кассе приветливо улыбнулась им как старым знакомым. Надежда спросила, указывая на каменную стену:
— А за этой стеной тоже часть монастыря, там тоже музей? — Нет, эт-та прост-та жилой то-ом, та-ам люди живут. Вы сейчас видели, наш знаменитый профессор Тамм из Тарту, — он сейчас там, в музее, — он писал большую очень интересную книгу о нашем монастыре. Он сюда очень часто приезжает и сам делает очень много фотографий для своих книг…
Надежда не дослушав приветливую девушку до конца, вскрикнула:
— Ох, извините, я там сумочку забыла! — и кинулась обратно в монастырь.
Алка неслась следом, а девушка удивленно щурила глаза: сумка болталась у Надежды на плече. На бегу Надежда, насколько хватало дыхания, критически высказывалась об Алкиных умственных способностях, на что та обиженно пыхтела.
Самое ужасное, что в лабиринте монастырских коридоров они очень долго не могли найти нужную келью. Наконец они увидели дверь, запертую на засов с торчащим железным прутом. Надежда торопливо выдернула прут и распахнула дверь.
Несчастный профессор сидел посредине кельи на деревянной колоде. На распахнувшую дверь Надежду он посмотрел с обиженным недоумением хорошего мальчика, наказанного за чужие шалости. Не дав ему раскрыть рта, Надежда выпалила:
— Простите, господин профессор! Моя подруга ошиблась, она приняла вас за своего бывшего возлюбленного! — И, не дожидаясь ответа, вылетела из кельи и бросилась прочь из монастыря., — Надежда, ты рехнулась, что ли? Какой еще бывший возлюбленный? Ты в какое положение меня перед человеком поставила? — кричала Алка на бегу. — Он же подумает, что я ненормальная!
— А когда ты его запирала, он что, подумал, что ты нормальная? — не выдержала Надежда. — Все, хватит самодеятельности.
Едем в замок, автобус через два часа, времени только-только в обрез вещи собрать.
— А мы не зайдем поесть перед дорогой?
— Никаких кофе и никаких гамбургеров. Покупаем в магазине диетические продукты — творог обезжиренный, ряженку — и перекусим в номере.
— Еще я буду творог есть, тем более обезжиренный!
— Попробуй только не есть, я тебя тогда вообще на хлеб и воду посажу!
Алка поняла, что Надежда не уступит, и с грустью подчинилась.
Автобус притормозил у развилки. Дамы выбрались, доброжелательный попутчик помог им вытащить багаж, усмехнулся при виде клетки с попугаем и махнул рукой:
— Ыысу — туда! — И они остались одни.
Пройдя минут пятнадцать в указанном направлении, они действительно увидели аккуратные домики маленькой эстонской деревни, а вдалеке над деревьями — силуэт средневековой башни.
— Куда же нам на ночь глядя? — простонала Алка. — И есть как хочется!
— С тобой, Алка, труднее, чем с ребенком маленьким, — Надежда огляделась по сторонам, — а вон в том доме, хоть я по-эстонски читать не умею, но на чашку настоящего чаю готова поспорить, что там что-то вроде столовой.
Они вошли в предполагаемую столовую и не очень ошиблись. Внутри было тепло, довольно уютно и если не слишком светло, то только в целях создания более интимной обстановки. За стойкой распоряжался высокий полный блондин средних лет с пышными светлыми усами, в зальчике сидело человек шесть-семь высоких блондинов разного возраста и комплекции, но все они были с усами.