Чтение онлайн

Я поставил девочку на пол. В гостиной была другая дверь, которая оставалась открытой. Там была спальня и свеча, горевшая на туалетном столике.

— Ступай туда играть, — сказал я, — я хочу поговорить с твоей мамой.

Девочка надулась. Мое предложение, по-видимому, не прельстило ее.

— Дайте мне чем играть, — сказала она, — мне надоели игрушки. Дайте мне посмотреть, что у вас в карманах.

Ее суетливые ручки начали обыскивать мои карманы. Я позволил ей взять то, что она хотела, и этим добился, чтобы она убежала в другую комнату. Как только она исчезла, я приблизился к бедной матери и сел возле нее.

— Думайте об этом так, как думаю я, — сказал я. — Теперь он бросил вас, он предоставил вам свободу стать моей.

Она немедленно подняла голову.

— Теперь, когда он бросил меня, — ответила она, — я недостойна вас еще более, чем прежде!

— Почему? — спросил я.

— Почему? — повторила она горячо. — Разве женщина не дошла до самой низкой степени унижения, когда дожила до того, что ее бросил вор?

Бесполезно было пытаться рассуждать с ней в ее теперешнем расположении духа. Я старался привлечь ее внимание к менее тягостному предмету, упомянув о странных событиях, которые привели меня к ней в третий раз. Она уныло остановила меня в самом начале.

— Бесполезно опять говорить о том, о чем мы уже говорили в других случаях, — ответила она. — Я опять явилась вам во сне, как являлась уже прежде два раза.

— Нет, — сказал я. — Не так, как вы являлись прежде два раза. На этот раз я видел вас рядом с девочкой.

Этот ответ оживил ее. Она вздрогнула и тревожно посмотрела на дверь спальни.

— Не говорите громко, — сказала она, — девочка не должна слышать нас. Мой сон на этот раз оставил тягостное впечатление в моей душе. Девочка замешана в нем, а это мне не нравится. Потом место, в котором я видела вас во сне, соединяется…

Она замолчала, не закончив фразы.

— Я растревожена и несчастна сегодня, — продолжала она, — и не хочу говорить об этом. Но мне хотелось бы узнать, неужели вы точно были именно в том коттедже?

Я никак не мог понять замешательства, с которым она задала мне этот вопрос. По моему мнению, ничего не было удивительного в том, что она бывала в Суффолке и знала озеро Зеленых Вод. Это озеро было известно во всем графстве и было любимым местом для пикников, а хорошенький коттедж Дермоди считался одним из лучших украшений местоположения. Мне только удивительно было видеть, а я видел это ясно, что у нее есть какие-то тягостные воспоминания о моем прежнем доме. Я решался ответить на ее вопрос в таких выражениях, которые могли бы поощрять ее доверие ко мне. Еще минута, и я сказал бы ей, что мое детство прошло у озера Зеленых Вод, еще минута, и мы узнали бы друг друга, но пустое препятствие остановило слова, готовые сорваться с моих губ. Девочка выбежала из спальни с каким-то странным ключом в руке.

— Что это такое? — спросила она, подходя ко мне.

— Мой ключ, — ответил я, узнав одну из тех вещиц, которые она вынула из моих карманов.

— Что он отпирает?

— Дверь каюты на моем судне.

— Возьмите меня на ваше судно.

Мать остановила ее. Начался новый спор о том, идти или не идти спать. В то время, когда девочка опять оставила нас с позволением поиграть еще несколько минут, разговор между мистрис Ван-Брандт и мной принял новое направление. Заговорив теперь о здоровье девочки, мы весьма естественно перешли к вопросу об отношении девочки к сновидению ее матери.

— У нее была лихорадка, — начала мистрис Ван-Брандт, — и ей стало лучше только в тот день, когда я была брошена в этом жалком месте. К вечеру с ней случился другой приступ болезни, страшно испугавший меня. Она лишилась чувств, ее маленькие ручки и ножки окоченели. Здесь остался еще один доктор. Разумеется, я послала за ним. Он сказал, что ее потеря сознания связана с нервнопсихическим расстройством. В то же время он успокоил меня, сказав, что ей не угрожает смерть, и оставил мне лекарства, которые следовало дать, если появятся некоторые симптомы. Я уложила дочь в постель и прижала к себе, чтобы согреть ее. Я не верю месмеризму, но как вы думаете, не могли ли мы иметь какого-нибудь влияния друг на друга, которое могло бы объяснить, что случилось потом?

— Весьма вероятно. В то же время месмерическая теория (если бы вы могли поверить ей), повела бы объяснение еще дальше. Месмеризм объяснил бы не только то, что вы и дочь ваша имели влияние друг на друга, но что, несмотря на расстояние, вы обе имели влияние на меня. И, таким образом, месмеризм объяснил бы мое видение, как необходимый результат высоко развитой симпатии между нами. Скажите мне, вы заснули с ребенком на руках?

— Да. Я ужасно утомилась, несмотря на мое намерение не спать всю ночь. В моем одиночестве брошенная в незнакомом месте, с больным ребенком, я опять увидела вас во сне и опять обратилась к вам как к покровителю и другу. В моем сновидении было только одно новое обстоятельство — девочка была со мной, когда я подошла к вам, и она внушила мне слова, когда я писала в вашей книге. Вы, вероятно, видели слова, и, конечно, они исчезли, когда я проснулась? Я нашла мою милую малютку еще лежащей как мертвая в моих объятиях. Целую ночь перемены в ней не было. Она только очнулась в полдень на следующий день. Отчего вы вздрогнули? Что в моих словах показалось вам удивительным?

Для моего изумления была основательная причина. В тот день и в тот час, когда девочка очнулась, я стоял на палубе судна и видел, как ее призрак исчез из моих глаз!

— Сказала она что-нибудь, — спросил я, — когда пришла в сознание?

— Да. Она также видела во сне, что находится с вами. Она сказала: «Он едет к нам, мама, и я показывала ему дорогу». Я спросила, где она видела вас. Она сбивчиво говорила о разных местах. Она говорила о деревьях, коттедже, озере. Потом о полях, изгородях и уединенных переулках. Потом об экипаже и лошадях, и о большой белой дороге. Потом о многолюдных улицах и домах, о реке и корабле. Ничего нет удивительного, что она говорила об этих последних предметах. Дома, реку и корабль, которые она видела во сне, она видела и наяву, когда мы везли ее из Лондона в Роттердам, когда ехали сюда. Но относительно других мест, особенно коттеджа и озера (как она описывала их), я могу только предполагать, что ее сновидение было отражением моего. Я видела во сне коттедж и озеро, которые я знала в давно прошедшие годы, и, Господь знает почему, я соединила вас с этим местом. Не будем говорить об этом теперь. Не знаю, какое ослепление заставляет меня шутить таким образом со старыми воспоминаниями, огорчающими меня в моем настоящем положении. Мы говорили о здоровье девочки — вернемся к этому.

Нелегко было вернуться к разговору о здоровье девочки. Мистрис Ван-Брандт оживила мое любопытство, упомянув о своих воспоминаниях об озере Зеленых Вод. Малютка еще спокойно играла в спальне. Мне еще раз представился удобный случай. Я воспользовался им.

— Я не стану вас огорчать, — сказал я. — Я только прошу позволения, прежде чем мы переменим тему разговора, задать вам один вопрос о коттедже и озере.

Так было угодно року, преследующему нас, что теперь она в свою очередь стала невинным препятствием к тому, чтобы мы узнали друг друга.

— Ничего не могу сказать вам больше сегодня, — перебила она, вставая с нетерпением. — Мне пора укладывать девочку в постель, и кроме того, я не могу говорить о том, что огорчает меня. Вы должны дождаться время, если оно наступит когда-нибудь, когда я стану спокойнее и счастливее, чем теперь.

Она повернулась и пошла в спальню. Действуя опрометчиво по минутному побуждению, я взял ее за руку и остановил.

— Это зависит от вас, — сказал я, — и более спокойное и счастливое время наступит для вас с этой минуты.