Две вины
Шрифт:
Он на мгновение задумался и решил не развивать эту тему.
– Так чего же вы хотите? Работы? – спросил он. Внезапно он вспомнил, что заметил дырки на ее чулках. Это всегда действовало на него, заставляло смягчиться.
– Да, иначе мне придется уехать домой, – ответила она. – Я хочу стать балериной, ну, вы знаете Русский балет? Но уроки стоят огромных денег, и мне нужна работа. К тому же мне нужно привыкать к сцене.
– Значит, танцовщица.
– Ох нет, ну что вы.
– Ну а Павлова? Разве она не танцовщица?
– Нет-нет. – Она покачала головой, в ужасе от его неосведомленности, и тут же продолжила: – Еще дома я брала уроки у мисс Кэмпбелл, Джорджии Берриман Кэмпбелл, возможно, вы ее знаете. А она училась у Неда Уэйбурна, и она замечательная. Она…
– Да? – рассеянно ответил он. – Что ж, это суровая работа – агентства по подбору актеров, лопающиеся от людей, которые на словах могут сделать все, пока я не дам им шанс на самом деле. Сколько вам лет?
– Восемнадцать.
– А мне двадцать шесть. Приехал сюда четыре года назад без гроша в кармане.
– Вот как?
– А сейчас я могу уйти в один момент и припеваючи жить до конца жизни.
– Ох.
– В следующем году возьму отпуск на целый год и женюсь. Слышали об Ирен Риккер?
– Ну еще бы. Она лучше всех, моя любимица.
– Мы помолвлены.
– О боже.
Когда через какое-то время они подошли к Таймс-сквер, он бесстрастно спросил:
– Чем вы сейчас занимаетесь?
– Ищу работу.
– Нет, я имел в виду – прямо сейчас, сию минуту.
– Ничем особенным. А что?
– Не хотите прогуляться со мной до моей квартиры на 46-й улице и выпить кофе?
Их глаза встретились, и во взгляде Эммы Пинкард читалось, что она может позаботиться о себе.
Он жил в огромной светлой квартире-студии с трехметровым диваном, и после того, как она выпила кофе, а он стакан виски, его рука скользнула по ее плечу.
– Почему я должна целовать вас? – спросила она. – Я ведь вас едва знаю. И кроме того, вы ведь помолвлены.
– Не обращай внимания. Ей это безразлично.
– Нет, но все же.
– Ты славная девочка.
– Да, но не полная идиотка.
– Хорошо, продолжай быть просто славной девочкой.
Она поднялась на ноги, но задержалась на минуту, юная и неприступная, и ни капли не расстроенная.
– Полагаю, это означает, что работу я не получу? – спокойно спросила она.
Его мысли уже были заняты другим – интервью и репетициями, – но он еще раз взглянул на нее, и ее дырявые чулки опять бросились ему в глаза. Он набрал телефонный номер.
– Джо? Это Выскочка… Думаешь, я не знаю, как вы меня зовете? Ладно, ладно. Скажи-ка лучше, ты уже нашел троих девиц для сцены с вечеринкой? Тогда слушай, одно местечко прибереги для малышки с Юга, она сегодня подойдет.
Он весело взглянул на нее, лучась самодовольством от того, что он такой хороший малый.
– Я и не знаю, как вас поблагодарить. И мистера Роджерса. До свидания, мистер Мак-Ченси. – И в ее голосе прозвучала нотка ликования.
Он не затруднил себя ответом.
II
На репетициях он всегда стоял с важным видом, как будто знал все, что у людей в головах, хотя на самом деле даже собственное будущее было подернуто для него легким туманом, что в данный момент его совсем не заботило. Большинство своих уик-эндов он проводил на Лонг-Айленде в компании известных и модных людей, с которыми можно было от души повеселиться. Когда Бранкузи величал его «светским мотыльком», он парировал:
– Ну и что с того? Разве я не учился в Гарварде? Они думают, что подобрали меня на улице, в телеге с яблоками. Так же, как и ты.
Новые друзья любили его за добрый нрав и приятную внешность, и еще за его успех.
Самым неприятным в его жизни была помолвка с Ирен Риккер, они оба устали друг от друга, но не желали, чтобы этому пришел конец. Как отпрыски богатых семейств сходятся друг с другом, так и их с Ирен столкнули волны триумфа, и они не смогли не отдать дань тому, что вознесло их на вершину. Но теперь они больше и чаще ссорились, и разрыв был неизбежен. Последней каплей стал Фрэнк Льюэл, высокий красавчик, партнер Ирен по сцене. Сразу поняв, что происходит, Билл только ехидно посмеивался, воздух на репетициях сгущался от напряжения, едва прошла неделя с их начала.