Две женщины
Шрифт:
Она перебила его, на лице играла полуулыбка, а глаза были полны ненависти и презрения:
– Думаю, того, что ты сделал, уже достаточно! Если у меня обнаружится этот герпес, я буду проклинать тебя до конца моих дней, дерьмо вонючее!
С этими словами она оттолкнула его и вышла из комнаты, прихватив лежавшие на столике ключи от машины.
– Да заткни же наконец пасть этим чертовым детям, Сьюзен! Я хочу спать!
Голос Барри звучал агрессивно. Он был очень зол. Голоса детей раздражали его до безумия. Ему хотелось лежать на кровати в полной тишине. Детские крики, возня и смех, по его мнению, слишком испытывали его нервы. Он находился на грани срыва.
Сьюзен вошла в комнату и закричала:
– Я не могу заставить четверых детей сидеть тихо, Барри! Это физически невозможно. Встань и приведи себя в порядок. Вернись к нормальной жизни и хоть раз будь мужиком!
Затем она ворвалась в ванную и шлепнула Рози и маленького Барри по попке, отчего те заревели.
– Ну-ка, вы, парочка, замолчите, не то я вытащу вас и отправлю в постель.
Рев немедленно прекратился. Им нравилось купаться. Это было их любимым занятием. Кроме того, водичка расслабляла, и после ванной они мигом засыпали.
Барри пребывал в депрессии, он потерял смысл в жизни. Иван сказал ему, что договорился насчет работы в небольшом клубе, но за приличные деньги. Однако Барри больше не прельщала такая перспектива. Он думал, что ему делать дальше.
Может, вернуться в долговой бизнес, только на сей раз делать все как положено: самому перекупать долги и самому выбивать их. Барри был уверен, что если ему удастся доказать Розель, что он может зарабатывать, то все будет в порядке. Иначе она никогда не захочет иметь с ним дела.
От Сьюзен он узнал, что Розель не заражена, и это его разочаровало. Если бы у нее тоже обнаружили герпес, то они оказались бы на равных, болезнь сплотила бы их. Барри был настолько самоуверен, что и в самом деле верил в это.
Венди включила в своей комнате магнитофон. Пол Янг пел «Куда бы я ни положил свою шляпу». Пел так проникновенно, что Барри едва не заплакал. Эта песня рассказывала о нем, о том, каким он был, пока его жизнь не полетела в тартарары.
Венди, наслаждаясь музыкой, сделала звук громче. Тогда Барри вскочил с кровати и в два шага оказался перед ее комнатой.
– Выключи эту дрянь, Венди!
Венди сделала так, как ей было велено, но лицо ее выражало протест.
– Не смей на меня так смотреть. Я твой отец!
Злость и гнев душили его.
– Вы, кучка маленьких ублюдков! И чего я с вами вожусь, хрен знает!
Это высказывание включало в себя также и маленькую Рози, которая с возвращением отца домой в одно мгновение перестала быть любимицей. Он окинул взглядом комнату: все стены были увешаны плакатами с фотографиями поп-звезд, а на столе стоял магнитофон.
– Быстро уберите все отсюда к черту. Вы все как ваша мать. Бесполезные проститутки!
Сьюзен крикнула из ванной:
– Тебе видней, Барри, ты все знаешь о бесполезных проститутках, не так ли?
Она вошла в комнату, и Барри, переполненный ненавистью, начал бить ее и бил до тех пор, пока она не упала. Все это произошло на глазах у детей. Рози завизжала от страха, маленький Барри тоже. Алана бросилась назад в гостиную. Венди вышла из комнаты и, чувствуя себя ответственной за то, что случилось с матерью, схватила отца за волосы и попыталась его оттащить.
Барри ударил старшую дочь по лицу и разбил ей губу.
Только когда вошла Дорин, он успокоился настолько, чтобы покинуть дом. Дорин проводила Сьюзен в спальню и уложила на кровать. Лицо бедняги представляло собой настоящее месиво. Дорин вытащила малышей из ванны, с помощью Венди вытерла их, одела и отослала с Аланой к себе домой. Затем она послала Венди за Кейт и попросила по пути вызвать врача. Дорин умыла лицо подруги и посочувствовала ей:
– Тебе нужно избавиться от него, Сьюзен. Не знаю как, девочка, но ты должна это сделать. Сьюзен ничего не ответила.
Через некоторое время приехала полиция. Посмотрев на Сьюзен, они вздохнули, выпили чай, предложенный им Дорин, и пошутили, что они едва успели привыкнуть к покою по этому адресу, как Барри снова поднял на ноги всю их ночную смену. Больше они ничего не сделали. Да и что они могли сделать?
Барри вернулся ночью, накачанный вином и наркотиками. Весь вечер он гудел со своим тестем, как в былые времена. Сьюзен все еще не вставала с постели, Венди, смотревшая телевизор, уснула на диване. Войдя, он увидел ее по-детски трогательное лицо в обрамлении роскошных волос. Ее упругие грудки выпирали из слишком тесной ночной рубашки и халата. Опустившись возле девочки на колени, он посмотрел ей в лицо. Много же мужских сердец она разобьет. Ей всего четырнадцать, а она уже необыкновенно привлекательна. Об этом ему говорили и другие люди.
В пьяном дурмане он решил, что она слишком хороша для парней, слоняющихся вокруг. Он и слышать не хотел о глупостях вроде учебы в университете или колледже, о получении хорошего образования. Все это было самой настоящей фигней. Все, что нужно его дочери, – это нормальный мужик, который научит ее, что нужно делать со своим телом, чтобы получить то, что хочешь. Вот как должны вести себя настоящие женщины. Дуры бабы ведь сидят на мешке с золотом.
Эта мысль заставила его рассмеяться, и Венди проснулась. На ее лице был страх, она инстинктивно прикрыла грудь руками, сложив их крест-накрест, как покойник. Она так и лежала, словно в гробу.
Он медленно отвел ее руки и вздохнул. Наклонившись, он прижался щекой к ее груди и начал нежно ласкать одной рукой ее ягодицы, в то время как другой держал ее руки сомкнутыми над головой. Венди попыталась подняться, но он придавил ее своим телом. От него пахло пивом, виски и сигаретами.
Теперь его губы касались ее губ. Венди почувствовала вкус его слюны и, повернув голову, с отвращением оттолкнула отца. Она пыталась заставить его уйти тихо, чтобы не потревожить мать, если она об этом узнает, то сойдет с ума. Но Сьюзен лежала наверху в постели, с заплывшим от ударов лицом, трое ее младших детей по-прежнему находились у Дорин.