Чтение онлайн

 Но тут ударило в нос едкой гарью.

 — Да это авиабомба разорвалась! — сказал Русаков. — Как только в стог не угодила!

 Прислушались: так и есть, в ночном небе — шум удаляющегося фашистского самолёта.

 Тронулись в путь.

 Пофыркивают лошади, дружно тянут тележку.

 В тележке — трое: Русаков, его помощник, тоже радист (дежурить-то приходилось круглые сутки, вот и сменяют друг друга у аппарата); третий солдат на облучке — правит лошадьми. И ещё рация в тележке. На ночь укрыта брезентом: это её одеяло.

 — Однако пора уже и рации проснуться! — шутит Русаков.

 Откинул в сторону брезент, нащупал в темноте телеграфный ключ. Выстукивает:

 «С добрым утром, товарищи! Приступаю к работе...»

 И вдруг — что такое: не получаются точки-тире. Впустую стучит ключом...

 Рация не действует.

 Страшно подумать: вот-вот завяжется бой, а полк без радиосвязи!

 Русаков тормошит помощника:

 — Пробуй ты. У меня что-то руки дрожат...

 Тот за ключ. Но рация по-прежнему молчит.

 — Да что же с тобой случилось, молчальница! Наконец понял Русаков: от авиабомбы это. Тряхнуло рацию взрывом.

 — Чинить, скорее чинить!

 Впопыхах чуть не включил ручной фонарик. Как раз на вспышку света посыпались бы бомбы.

 Русаков накрылся с головой брезентом.

 Втащил туда же, под брезент, помощника.

 — Держи! — сунул ему фонарик. — Посвети!

 А сам осторожно открыл рацию.

 Перед глазами — пучки и переплетения тонких проволочек. В этой паутине тут и там поблёскивают винтики... А повреждения не видать.

 Снаружи голос:

 — Радист!

 — Кто там ещё? — сердито отозвался Русаков. — Не мешайте!

 Выглянул из-под брезента — видит: конный из штаба. С пакетом.

 — Велено передать по радио. Срочно! — сказал конный, завернул лошадь и ускакал.

 Вскрыл Русаков пакет, а в нём приказ батальонам и ротам. Полк вступает в бой.

 И понял в эту грозную минуту радист: за успех полка в бою и за жизнь товарищей — он, только он в ответе!

 Но как же чинить рацию, если не видать повреждения?

 И Русаков доверяется своим рукам. Шепчет: «Ведь вам привычно в аппарате — чистоту наводили, значит — не заблудитесь. Так выручайте же, выручайте!»

 И побежали пальцы по проводничкам — будто канатоходцы по своим канатам. С проволочки на проволочку, с проволочки на проволочку — всё стремительнее, всё быстрее...

 Стоп! Провалился палец.

 — Пф-фу-у... — с облегчением вздыхает Русаков. — Вот он, обрыв!

 И — за щипчики.

 Подцепил и выводит наружу обломившийся кончик провода.

 А сам уже смеётся и шутит:

 — Шалишь, приятель, будешь работать!

 И вот уже телеграфный ключ приятно пружинит под рукой. Ожила рация.

 — Я Сокол, я Сокол... — выстукивает Русаков. — Передаю боевой приказ командира полка...

 На этом я закончил рассказ.

 Молчат мальчики. Лица сосредоточенные, лбы нахмуренные... Задумались.

 — А страшно было там, — заговорил Саша. — Чинит он, чинит, а бой идёт... а связь не получается... Так и побить нас могли! Сколько же полк воевал без рации?

 — Знаю, — говорю, — Саша, одно: всё произошло быстрее, чем я успел рассказать. Батальоны и роты приказ получили.

 Только командир полка и заметил, что радиосигналы побежали в эфир несколько позже, чем следовало.

 Заметил, потому что, надев наушники, глядел на часы. Да и подумал мельком: «Спешат, как видно, мои. Или у радиста чуть отстали. Надо будет нам сверить часы для точности».

 После боя стало известно, что случилось с рацией и как она была починена.

 Командир полка вызвал сержанта Русакова и долго в изумлении глядел на него.

 — Это невероятно... — заговорил он наконец. — Ночью, в тряской тележке... скорчившись под брезентом... Сложнейшее электрическое устройство — и вы наугад... Да какие же у вас умные пальцы, сержант! Руки золотые!

 Командир полка привлёк к себе Русакова, и они обнялись.

 А вскоре на груди радиста красовался орден Красной Звезды.

Мальчики повеселели.

 — Вот это да!.. Ну и здорово!.. Ему и оружия не надо... Ну да, только бы мешало оружие!

 Потом Алёша сказал:

 — Вот бы поглядеть на эти руки...

 И Саша вслед за ним:

 — Вот бы...

 Я взял отложенную газету.

 — Кажется, — говорю, — вам повезло, мальчики... До сих пор я не знал, жив ли сержант Русаков, чем для него кончилась война... Но вот...

 Я развернул газету:

 — «...Последние известия. Москва. Кремль. Состоялась сессия Верховного Совета СССР. Приняты важные государственные законы, и депутаты разъехались по своим родным городам и сёлам.

 Возвратились с сессии и ленинградцы. Среди них...»

Слушайте, ребята: «...депутат Верховного Совета, Герой Социалистического Труда Николай Николаевич Русаков».

 Алёша:

 — Депутат — это значит государством управляет? Ведь у Верховного Совета, ты говорил, вся власть в стране?

 — Запомнил? Молодец... А ты, Саша, вижу, чем-то недоволен? Почему отвернулся?

 Мальчик — со вздохом:

 — А тогда и ходить к Русакову нечего. Вон он какой важный стал.

 Алёша рассмеялся:

 — Эх ты, даже Конституции не знаешь. А ещё второклассник!