Чтение онлайн

 — Это алюминий, — пояснил Дорофеич. — В снарядах он, чтобы ловчее убивать людей. А мы его определим на пользу солдату. В ложках, ребята, нуждаетесь?

 Тут все заговорили разом, перебивая друг друга.

 Ещё бы не нуждаться! Деревянные ложки быстро сгрызаются: зубы-то у нас молодые!

 Кое-кто из ребят приладился дуть на угли. Угли ещё больше засияли, жару прибавилось.

 Дорофеич похвалил помощников.

 — Поспевает, поспевает, — шепчет он, глядя на светящуюся лужицу в ковшике. И вдруг выхватил лопату из огня.

 Лужицу алюминия он перелил на кирпич.

 А на кирпиче у Дорофеича выдолблена ямка — как раз по форме ложки.

 Этот кирпич он тут же накрыл другим кирпичом — с бугорком против ямки.

 Разнял Дорофеич кирпичи — и ложка готова.

 Так — раз за разом — одарил Старый Солдат бойцов новенькими ложками. Да не простыми — алюминиевыми!

 — Спасибо, Степан Дорофеич, за новенькие ложки!

 Поблагодарили мы Старого Солдата, и конечно, нам интересно узнать, откуда у человека такое мастерство.

 — Видать, и до революции литейщиком работал?

 Старик усмехнулся:

 — Всякое бывало...

 Дорофеич помолчал, набивая табаком самодельную трубку. Потом стал рассказывать.

 И услышали мы, как жил до революции русский рабочий.

 В мальчишестве бывал он много бит.

 Сперва отец бил — в дни получки, спьяна.

 Потом сапожник бил — ремеслу учил. Сбежал от сапожника.

 Нанялся в трактир — колоть дрова, выносить помои. Здесь трактирщик за разбитую тарелку порвал ему ухо.

 Подрос Стёпа. Поступил на железную дорогу, стрелочником.

 Занятная это должность. Мчится поезд — шум, грохот.

С каждой секундой всё страшнее его вид. Вот-вот сомнёт, раздавит! А ты перевёл стрелку — и огнедышащее чудовище послушно уходит на соседний путь, уволакивает туда свой хвостище.

 Степан почувствовал себя богатырём.

 Да забыл богатырь про начальника станции.

 Во дворе у начальника — корова, лошадь, всякая птица, свиньи.

 Вызывает стрелочника:

 — В хлеву поработаешь. Навоз надо выгрести. Потом кухарка научит, как корм задавать животным.

 Парень возражает:

 — Извиняюсь, господин начальник, но я не батрак у вас. Я стрелочник.

 Тот как рассвирепеет:

 — Ах, не желаешь работать? Вон отсюда!

 И прогнал Степана.

 Вот когда хватил парень горюшка... Руки здоровые, а работы нет.

 Мечталось ему попасть на большой завод.

 На большом заводе людно. И все рабочие между собой товарищи.

 Но у ворот — хозяйский приказчик.

 — Иди прочь! — кричит. — Много вас тут шатается безработных.

 Нежданно-негаданно повезло Степану. Попал-таки на завод.

 Прилежно к делу отнёсся — и за два года стал слесарем.

 Сдружился Степан Дорофеич с хорошими людьми.

 Стали вместе книжки читать, а в тех книжках — про жизнь счастливую, невиданную.

 Собирались тайком. Читали и раздумывали, как же добыть это счастье для рабочего человека.

 А тут — жандармы. Всех и накрыли.

 Понятно — тюрьма...

 Когда Дорофеич вышел из тюрьмы — уже седина в голове.

 Сунулся на завод, а ему — от ворот поворот. «Каторжных, — говорят, — на работу не ставим!»

 И сколько ни стучался по заводам — всюду одно: «Проваливай, не нуждаемся!»

 И до чего же он обрадовался, когда попал в шахту!

 Но работать приходилось стоя в подземной, студёной воде.

 А на ногах у Дорофеича только лапти.

 Скрутил человека ревматизм — и стал он калекой...

 Вот какую историю рассказал Старый Солдат. Про себя рассказал. Нам, молодым красноармейцам.

Долго ребята молчали, опустив головы.

 А старик опять занялся трубкой. Пустил из своей трубки горький дымок и говорит:

 — В больнице лежал. Никакие лекарства не помогали. Думал, так, скрючившись, и помру.

 — Чем же тебя вылечили? — спрашиваем. — Ведь ходишь?

 — А враз пришло исцеление! — Солдат весело подмигнул. — Революция стала докторицей. Октябрьская. В боевые ряды потребовала. За власть Советов! Тут мои ноги и пошли.

 Дорофеич встал и притопнул молодцевато ногой, притопнул другой.

 — Гожусь ведь и я на бронепоезде. Как, ребята, считаете?

 Разведка донесла, что на вражеском бронепоезде весь день приготовления.

 Не собирается ли полковник напасть на нас?

 Донесение разведки поступило вечером.

 Сыграли тревогу.

 Сразу же были отменены учебные занятия, и бронепоезд приготовился к бою.

 — Агашин! — позвал меня командир. — А вам особое задание.

 Командир раскрыл карту. Достал спичку из коробка и стал ею замерять расстояние на карте.

 — Вот здесь, — он отчеркнул место ногтем, — устроим врагу преграду. Вам, Агашин, понятно — какую?

 — Понятно, товарищ командир: взорвать путь!

 Я стал готовить заряды.

 А в провожатые знаете кого мне дали? Самого главного нашего силача — матроса Люлько!

 Случись, он и голыми руками прикончит любого белогвардейца.