Чтение онлайн

Сейчас же была вина, которую кто-то должен на себя взять. Совещание быстро превратилось в соревнование по громкости крика, и Гилдера били словесно раз за разом. Он почувствовал облегчение, когда ему сказали выйти, понимая, что ситуация уже вне его компетенции. Следовательно, военные будут разбираться с проблемой так, как привыкли разбираться со всем – стреляя во все, что увидят.

Оглядываясь назад, Гилдер понял, что мог бы изложить все несколько дипломатичнее. Однако снимки ЦКЗ говорили сами за себя. Три недели, в лучшем случае – четыре, и вирус накроет Чикаго, Сент-Луис и Солт-Лейк-Сити. Шесть недель – и распространится от побережья до побережья.

Христа ради, вампиры. О чем он думал?

О чем все думали?

Не было сомнения лишь в том, что Лир чего-то добился. Великий Джонас Лир, которого боялся даже сам Гилдер, биохимик из Гарварда с IQ в миллиард, человек, основавший новую науку, палеовирусологию. Разыскивающий и оживлявший древние организмы, чтобы найти им применение в современном мире. Его коллеги не сомневались, что когда-нибудь Лир обязательно получит Нобелевскую. О’кей, может, идея использовать приговоренных к смерти была не самой лучшей. Тут они лишнего хватили. Совершенно точно, что на последнем этапе Лир был уже немного не в себе. Но надо признать, что сама идея давала определенные возможности. Например, не умирать. Никогда. Вопрос, в котором у Гилдера в последнее время появилась некоторая личная заинтересованность.

Его единственная надежда – девочка.

Эми НЛС. Тринадцатый испытуемый, украденная из монастыря в Мемфисе, штат Теннесси, оттуда, где ее бросила ее мать. Гилдеру было неприятно подписывать приказ об этом. Ребенок, помилуй Бог. Кто-то должен был заметить это рано или поздно. К тому времени как Уолгаст привез ее, девочку искали по всему округу дорожная полиция Оклахомы, федеральные маршалы. А Ричардс, этот безумец, оставил за собой след из трупов в милю шириной. Монахини в монастыре, которых застрелили спящими. Пара полицейских в городах по пути. Шесть человек в кафе, которым не повезло прийти туда позавтракать как раз в тот момент, когда там оказался Уолгаст с девочкой.

Но запрос по поводу девочки шел от самого Лира, и у Гилдера не было возможности отказать. Каждого из заключенных заражали слегка измененным штаммом вируса, но эффект был одинаков. Болезненное состояние, кома, превращение, и вот уже он висит на потолке, потроша кролика. С Эми сделали иначе. Вирус был взят не от Фэннинга, того самого биохимика из Колумбийского университета, который заразился во время злополучной экспедиции в Боливию, организованной Лиром. Этот штамм взяли от группы туристов, с которых все и началось – больные раком в терминальной стадии, развлекавшиеся в джунглях в рамках экотура под названием «Последнее Желание». Все они умерли в течение месяца – инсульт, сердечный приступ, аневризма. Их тела просто разрывало. Но в процессе у них наблюдалось потрясающее выздоровление от основного заболевания. У одного мужчины даже волосы заново выросли на голове. И все они умерли, перед этим избавившись от рака. Пытаться понять, о чем думал Лир, – дохлый номер, но он решил, что этот вариант может дать нужный ответ. Вся задача в том, чтобы этот подопытный остался в живых. И для этого он выбрал Эми, юную здоровую девочку.

И это сработало. Гилдер знал, что сработало. Поскольку Эми еще жива.

Кабинет Гилдера находился на третьем этаже неприметного малоэтажного здания правительственного агентства в округе Фэйрфакс. ОСВ делил это здание с другими конторами – с Бюро Технологического Анализа, Отделом Энергетической Безопасности Министерства Внутренней Безопасности, Национальным Управлением Океанических и Атмосферных Исследований. И центром ухода за детьми. Дом стоял на Шоссе 66. Понедельник, День поминовения, однако на дороге практически не было машин. Многие уже уехали из города. Гилдер представил себе, как выписывали пропуска. К теще в Нью-Йорк. К другу, у которого домик в горах. Все воздушное сообщение было прекращено, так что далеко не уедешь. В конечном счете это ничего не даст. Нельзя вечно прятаться от сил природы. По крайней мере так сказали Хоросу Гилдеру.

Каким-то образом девочке уже удалось выбраться из Колорадо. Они поймали ее сигнал на юге Вайоминга в самые первые часы. Это означало, что она на машине, и не одна – машину кто-то должен был вести. А потом она исчезла. Передатчик в ее чипе биомонитора имеет небольшой радиус действия, сигнал слишком слабый, чтобы отслеживать его со спутника, только с вышки сотовой связи, за пару-тройку километров, да и то не со всякой. Нужна вышка, имеющая прямую связь с федеральной системой слежения, а не простенькая в сельской местности. А в южном Вайоминге несложно избегать слежки, если не выезжать на основные автотрассы. Сейчас она может быть где угодно. Кто бы там ни был вместе с ней – он умен.

Его мысли прервал стук в дверь. Гилдер развернулся в кресле от окна и увидел Нельсона, главного технического специалиста отдела, который стоял в дверях. Боже, что еще?

– У меня две новости, хорошая и плохая, – объявил Нельсон.

Нельсон, как обычно, был в черной футболке и джинсах, а на его грязных ногах были шлепанцы. Тараторящий, как из пулемета, отучившийся в Оксфорде по стипендии Родса, с двумя учеными степенями Массачусетского Технологического по информационным системам и биохимии. Самый умный парень на милю в округе, и, что неприятно, он сам прекрасно это знает. У него все еще осталось юношеское отношение к окружающему миру как к сплошному набору мелких раздражающих проблем, которые создают люди, менее умные и крутые, чем он сам. Хотя у Гилдера и сложились достаточно теплые отношения с Нельсоном, тот все равно общался с начальником, как со слабоумным папочкой, которого следует уважать, но чье мнение уже не имеет никакого значения. Достаточно неприятно терпеть такое от молодого парня, который волосы расчесывает не чаще пары раз в неделю, хотя и, как признавался себе Гилдер, не лишено основания. В свои пятьдесят семь Гилдер слишком часто ощущал себя безнадежно старым, слушая все то, что объясняет ему двадцативосьмилетний Нельсон.

– Ее где-нибудь обнаружили?

– Не-а, – ответил Нельсон и почесал неряшливую бороду. – Вообще никаких признаков.

Гилдер потер глаза, которые уже резало от бессонных ночей. Надо бы сходить домой, принять душ, переодеться. Он два дня провел на работе, вздремнуть на диванчике удалось совсем немного, а есть приходилось всякую дрянь из торговых автоматов. И с пальцами проблема. Покалывание, онемение.

– Ты вроде сказал, что и хорошие новости есть?

– Это как посмотреть. С общепринятой точки зрения, может, и не самые лучшие, но, судя по всему, кто-то все-таки прикрыл того безумца в Денвере. Я бы предположил, что АНБ, либо кто-нибудь из зверюшек Лира все-таки до него добрался. В любом случае чувак ушел в офлайн окончательно.

Стоящий Насмерть в Денвере. Гилдер видел эти видео. Как и все. Надо отдать должное этому парню – у него стальные яйца. Было много рассуждений насчет того, кто он такой, но в целом все сходились на том, что бывший военный. Спецназ или «морские котики».

– А что плохого тогда?

– Из ЦКЗ новые данные пришли. Похоже, изначальный алгоритм неправильно рассчитывал, сколько этим тварям жрать надо. О чем я бы им сразу сказал, ежели б меня кто спросил. Либо так, либо какой-нибудь практикант запятую в числе переставил, грезя о том, как в последний раз свою подружку поимел.

Иногда разговаривать с Нельсоном было тяжелее, чем угомонить пятилетнего ребенка. Гениального пятилетнего ребенка.

– Давай, говори уже.

Нельсон пожал плечами.

– Судя по всему, исходя из самых последних данных, сроки у нас стали еще более сжатыми. Что-то порядка тридцати девяти дней.

– До того момента, как они выйдут на побережье, ты хочешь сказать?

– Ну, не совсем.

– А что же?

– Распространятся по всему североамериканскому континенту.

Глаза Гилдера закрыла серая пелена, и ему пришлось сесть.