Чтение онлайн

Но она не закончила объяснение. Ей нужно было сказать еще кое-что, не менее важное. Задать еще один вопрос. И тогда, подумала Эва, она действительно все поймет.

Девушка постаралась взять себя в руки.

— В понедельник ты просил меня выйти за тебя замуж… немедленно. А я ответила, что нам нужно немного подождать, Дик. Из-за этой двери, запертой на задвижку. Мне тоже нужно было время, потому что… Тогда я была не в силах тебе признаться. И не смогла бы выйти за тебя замуж, не сказав правды. Тебе ясно? Ну вот, теперь ты знаешь все.

Эва замолчала, ощутив, что никакой необходимости в их разговоре больше нет. Они уже не дети и должны понимать все без лишних слов.

Он облизал губы.

— Выйти замуж… Ты хочешь сказать, прямо сейчас?

— Завтра, — уверенно проговорила Эва. — Как только ты получишь лицензию. В ратуше. В Коннектикуте. Где угодно.

Ее голос прозвучал как-то непривычно. Возможно, он изменился потому, что ее сердце точно окаменело и кровь застыла в ее жилах. Эва уже знала, как он ей ответит. Он мог бы и промолчать. В понедельник он хотел на ней жениться, а сегодня, в среду, попросил дать ему время.

Однако случившееся в следующую минуту застало Эву врасплох. Дик схватил ее за руки…

— Эва! — В его голосе послышались новые нотки. — Я как раз об этом думал. Кто отпер дверь в понедельник до прихода полиции — ты или этот парень, Ринг?

— Не имеет значения, — безжизненно откликнулась Эва. — Да, это сделал мистер Ринг. Он успел вовремя сообразить и спас меня.

— А кому еще известно о двери?

— Папе и мистеру Квину-младшему.

— Всем, кроме меня… — Доктор Скотт горько усмехнулся. — И ты рассчитываешь, что я… — Он окинул Эву сердитым взглядом. — Что случится, если инспектору Квину удастся это выяснить?

— О, Дик, — прошептала Эва. — Я не знаю.

— И в какую игру решил сыграть Ринг? Почему он пошел на такой шаг ради девушки, которую впервые увидел? — В глазах Ричарда зажглись огоньки злобы. — Или, может, ты была с ним знакома? Была или нет? Глупо, до чего же все глупо и несерьезно.

— Он просто оказал мне любезность. И не более того.

— Ах, оказал любезность?! — хмыкнул доктор Скотт. — Знаю я таких типов! Подонок из Ист-Сайда. Я о нем уже справлялся. Дружок всех городских гангстеров. Мне ясно, чего он хочет. Подумаешь, какой благородный!

— Дик, я еще не слышала от тебя столь грязной лжи.

— А, да ты его защищаешь! Я просто желаю понять, в какую грязь может влипнуть моя будущая жена. Вот и все!

— Не смей со мной так разговаривать!

— Ты замешана в убийстве.

Эва бросилась на кровать и закрыла лицо вышитым покрывалом.

— Уходи отсюда, — всхлипнула она. — Я не хочу тебя больше видеть. Ты думаешь, что я убила Карен. Ты подозреваешь меня в грязной связи с этим… с этим Терри. Уходи.

Она лежала и плакала, уткнувшись в покрывало. Ее халат распахнулся, босые ноги свесились с кровати. Но ей это было безразлично. Все кончено. Он ушел. И любовь тоже ушла. Теперь, когда Дик ее покинул, хотя Эва и не слышала, как хлопнула дверь, ей стало понятно, как безрассудны были ее надежды. Неужели он мог поверить ей — слепо и без вопросов? Ведь это не по-человечески. Ни одна женщина не вправе требовать этого от мужчины. В конце концов, что он о ней знал? Да ничего, ровным счетом ничего. Обычно влюбленные проводят время целуясь и болтая о всякой ерунде. У них нет возможности как следует узнать друг друга. Конечно, они изучают каждую черточку любимого человека, им прекрасно известно, как он дышит, как целуется, как вздыхает. Но все существенное для них — тайна за семью печатями. Им неведомо, что творится в его или в ее душе, а ведь это самое важное. А если так, то какой смысл в упреках? И к тому же для Дика столько значит его карьера. Теперь, когда он внезапно узнал, что его невеста по уши увязла в истории с таинственным убийством, как же ему не думать о своем будущем? О том, как начнут шептаться у него за спиной, даже если все кончится благополучно. А Дик чувствителен и заботится о собственной репутации, ведь он из хорошей семьи. Возможно, все дело в его семье — там его расспрашивают и отговаривают от брака. Его чопорная мамаша из Провиденса и папаша-банкир с вечно недовольным и злым лицом…

Эва расплакалась еще сильнее. Сейчас она как будто увидела себя со стороны — эгоистичную, вздорную, легкомысленную. Этакую маленькую хищницу. Нет, он никак не сможет переубедить своих родителей и не станет ей помогать. Он просто обыкновенный мужчина… такой дорогой и близкий. А она прогнала его, и впереди ее ждет — нет, увы, не личное счастье, а этот ужасный, маленький инспектор.

Доктор Скотт разжал кулаки и опустился на кровать рядом с Эвой. Он прижался к ней, и его лицо исказилось от раскаяния и любви.

— Я люблю тебя, милая… Я люблю тебя. Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Поцелуй меня, Эва, я люблю тебя.

— О, Дик, — заплакала Эва, крепко обняв его за шею. — Я не понимала. Это я была виновата, полагая…

— Прошу тебя, молчи! Не говори больше ни слова. Мы вместе обо всем подумаем. Обними меня еще крепче и не отпускай, — вот так. Поцелуй меня, дорогая.

— Дик…

— Если ты хочешь, мы поженимся завтра же.

— Нет! До тех пор, пока все… все…

— Хорошо, хорошо, дорогая. Как скажешь. И умоляю тебя, не волнуйся.

Прошло несколько минут. Эва неподвижно лежала на кровати, а он по-прежнему сидел рядом с ней. Двигались только прохладные пальцы доктора, поглаживая ее виски, успокаивая и усыпляя. Но его лицо было грустным и озабоченным.

— Сложность этого случая в его крайней неопределенности. В нем нет ничего стабильного, — пожаловался Эллери Терри Рингу в четверг днем. — Нечто вроде пчелы, перелетающей от цветка к цветку. И невозможно связать все воедино и как-либо удержать.

— А что там еще случилось?

Терри смахнул пепел с розовато-сиреневого галстука, выделявшегося на фоне рубашки винно-красного цвета.

— Черт возьми, я, кажется, прожег мой галстук!

— Кстати, почему вы носите такие безвкусные рубашки, Терри? — Они остановились на маленьком мостике в японском саду Карен Лейт. — По-моему, в последнее время они стали просто кричаще-яркими. А между прочим, сейчас сентябрь, дружище, а не весна.

— Идите к черту! — вспыхнул Терри.

— Наверное, подражаете не тому кинокумиру?

— Я сказал: убирайтесь к черту! Ну что на вас сегодня нашло?

Эллери швырнул в воду камешек.

— Я сделал одно открытие, и оно меня очень взволновало.

— Да?

— Вы были знакомы с Карен Лейт, пусть и совсем недолго. А вы настоящий самородок и отлично разбираетесь в людях. Как по-вашему, что это была за женщина?

— Я знаю лишь то, что прочел в газетах. Знаменитая писательница, около сорока лет от роду, довольно миловидная, если кому-то нравятся такие бледные немочи, умна, как дьявол, и столь же таинственна. А почему вы спрашиваете?