Чтение онлайн

Вампир с куратором обменялись быстрыми взглядами, и ЛСД неохотно и односложно признал:

— Боится.

Да, а это уже маленькая заявка на алиби. И вообще, мне Вадик отчаянным храбрецом не казался. Чтобы заявиться не фантомом, а в уязвимой плоти к потенциальной жертве, надо было бы иметь если не храбрость, то долю отчаянного нахальства, его заменяющего. А такового я в парне не уловила. Потому-то и склонялась к мысли, что хапуга говорит правду. Заманить под свою руку любым, пусть обманным, путем он был способен, совершенно не задумываясь над моральным аспектом действий. Но пойти сознательно на хладнокровное убийство из серии «так не доставайся же ты никому» после отказа от сотрудничества? Не-э-эт, я в это не верила! Отличный знаток душ человеческих, Конрад, взяв бешенство под контроль, тоже пересмотрел позицию. А вот ЛСД, судя по серебристым когтям-лезвиям на руках, все так же пребывал в состоянии бешенства, другое дело, что теперь я уже не была уверена, что злится он именно на Вадика. Может, уже на злость в адрес Ковальской переключился?

К своему счастью, мой невольный отравитель был, несмотря на сверхспособности и иномирное происхождение, современным человеком в полном смысле слова. Он опасался мести двух сердитых мужиков, скорее всего, дрожал при мысли, что его изобьют и обдерут как липку за финт с отравой, но в то, что его взаправду могут «убить до смерти», попросту не верил. Вот зомби, как признался открыто, боялся до зеленых чертей. Этот тип инфернальных страхолюдин не вписывался в привычную картинку реальности. Саргейдена же и Конрада как носителей смертельной опасности он не воспринимал совершенно, а то трусливая истерика была бы куда как более долгоиграющей.

Я осторожно взяла руку куратора. На сей раз меня не оттолкнули в сторону, как досадную помеху на пути к священной мести. Русалочье украшение обвило тонкое запястье. Красивые у кайста руки. Не лопаты или грабли — аристократические узкие ладони, длинные пальцы, их даже жуткие серебристые когти не портят. Браслет туго сжался на пациенте, давая понять, что работы ему непочатый край, и засиял нежными переливами света и цвета.

ЛСД глянул на свою руку и практически приказал мне:

— Убери. Мне надо идти.

— Не уберу, — наотрез отказалась я, еще и головой для убедительности помотала. — До тех пор пока сам не спадет, не уберу. Подожди немного. Ограничим статистику обмороков на сегодня мной и Вадиком. И вообще, ты куда собрался-то? На какие подвиги?

— Разумеется, к Зое Вадимовне. У меня возникло к ней несколько вопросов, — с холодной надменностью процедил куратор, и, кабы не его полулежачее положение на ковре, я бы отступилась. Пускай идет куда хочет, выпустит пар, поскандалит с любовницей и возвращается более вменяемым. Он и так не самый приятный в общении тип, сейчас же вовсе стал невозможным. Что вылечил — благодарна, за вчерашнюю вспышку и оскорбительные извинения простила, в ответ вот латаю, но терпеливо сносить колкости — это уже по статье «полное всепрощение» проходит, и я на такие подвиги не подписывалась.

— А я? Я-то? По-хорошему разбежимся? Давай, Лед? Пойду я, мы ж разобрались как мужик с мужиком. Я не при делах, случайно все вышло. Ага-сь? Вы с Зойкой про порошочек перетрите, — встрял Вадик с заискивающим улыбоном на всю рожу. — А девочке твоей за проблемку я отступные сделаю. Договоримся, Гелечка?

— Ты останешься здесь, пока мы разбираемся, — вместо ЛСД уронил Конрад и так любезно посмотрел, что Вадик поперхнулся на половинке слова и заткнулся, будто ему в рот снова кляп вставили.

Вампир сместился к недоделанному отравителю и несколько мгновений смотрел тому в расширившиеся от испуга глаза. Болтун, не выдержав гляделок, сомлел и засопел, обмякнув.

— Ух ты! — восхитилась я и полюбопытствовала: — Это ты его гипнозом? А чего тогда не загипнотизировал, чтоб он сразу про порошок рассказал вместо истерики?

— А может, я люблю помучить? — совершенно по-хулигански ухмыльнулся Конрад, оскалив клыки.

Я тоже заулыбалась, поднимаясь с ковра. Сидеть подле кайста и трепетно следить за процедурой лечения смысла не видела.

— Ты? Не-а, — фыркнула я в ответ. — За века-то такие развлечения небось надоели хуже горькой редьки. Это поначалу интересно, наверное, когда в силу входишь и ее на других пробуешь, а потом быстро приедается.

— Правда твоя, — с задумчивой, почти ностальгической (эх, какие денечки далекой вампирской юности были!) согласился Конрад и уже серьезно прибавил: — Воздействию можно противиться и имитировать повиновение, в вашем мире я пока не могу ручаться за точность. Запугать порой проще, и сил меньше уходит.

Усыпленного Вадика вампир перетащил и небрежно сбросил в простенок сбоку от дивана, чтоб под ногами не мешался. Отряхнул руки, как испачканные незримой мерзостью, и предложил кайсту:

— Идем?

Ледников, успевший подняться на ноги с феноменальной скоростью, словно не он валялся пару минут назад на грани обморока, отрицательно покачал головой. Он передал мне браслет, резко отдернувшись, будто обжегся от соприкосновения пальцев, и промолвил:

— Я сам. Останься с Геленой.

И потом он просто исчез, ни здрасте, ни спасибо, ни до свидания не сказал. Вот народ пошел! Феномен на феномене сидит и феноменом погоняет! Все вокруг умеют телепортироваться, что совершенно сводит на нет мой якобы уникальный талант. Даже немножечко обидно! Но я подумаю об этом позже. Сейчас же стоит заняться совсем другим, более приземленным делом, если я хочу сохранить легальное место работы, то самое, где запись в трудовую делают, и зарплату, с которой отчисления в Пенсионный фонд капают. Вадик, завороженный вампиром, все равно дрыхнет, я даже к ЛСД не смогу мотнуться, потому как не видела места, куда он ушел на разборки со своей амантой.

Словно отвечая на мои мысли, в сумке на диване взорвался звонком сотовый. Я выгребла его наружу и включилась в разговор с Алинкой. Бросила взгляд на часы и не без удивления отметила, что прошло лишь пятнадцать минут от окончания обеденного перерыва, а столько событий случилось, что казалось — целую вечность назад я отправилась в сквер на разборки с Герасимовым.

— Гелька, ты где? — взяла быка за рога подруга.

Пришлось импровизировать:

— Э-э-э… Алин, дома, у меня так скрутило живот, что разогнуться не могу. Сижу в комнатке задумчивости и, боюсь, к вечеру только выберусь.

— Чего выпила?

Я перечислила стандартный набор лекарств и вздохнула. Причем вздохнула искренне. Врать подруге не хотелось, я вообще обманывать ненавижу, но правду сказать было не только нельзя, а и просто физически невозможно. Со Стаськой попробовала, урок аудирования усвоила. Хоть в бубен бей и в рупор ори — никто не услышит, никто не поймет.

— Все ясно, свиданка твоя обеденная медным тазом накрылась? — от души посочувствовала Алинка.

— Какая уж тут свиданка, не до жиру, быть бы живу, — посетовала я, вновь совершенно искренне. Считать таковой встречу с отравителем не смогла бы и записная мазохистка. — Аль, будь человеком, напиши мне на полдня отгул, пожалуйста!