Чтение онлайн

Кайст сказал сквозь зубы что-то мало схожее с пожеланиями доброго утра. Я виновато пожала плечами: «Не судьба, сначала работа, бондинги потом!», чмокнула жениха в кончик носа и вылезла из кровати. Накинув халат — на более официальное облачение, макияж и прическу времени не отводилось, — я пошлепала к кухне. ЛСД ограничился брюками и двинулся по пятам, страхуя от неизвестных угроз. Я покосилась на куратора и промолчала, понадеявшись, что визитер не окажется внешне угрожающим. А то после вчерашней нервотрепки мне заранее жалко беднягу из-за двери, нервы-то у кайста не железные.

В квартире царила тишина. Наверное, очередной гость предпочел до знакомства с местностью и ее обитателями отсидеться в кладовой, подобно зашуганному минотавру Роме. Я приблизилась к двери, щелкнула выключателем и сунула нос внутрь. Никого! Внимательно оглядела помещение. Вдруг это опять какая-нибудь зверушка или птичка? Нету. Может, у меня на сей раз человек-невидимка? Ладно, проверим.

Я откашлялась и объявила, используя уже привычную заготовку-шаблон текста:

— Доброе утро, я — Гелена. Привратнику двери между мирами, расположенной в моей квартире. Когда придет срок, отсюда для вас откроется пусть в самый подходящий мир.

Никто на мой спич не прореагировал. Хм, ошибочка вышла? Или гостю, как в случае с эльфийской армией на марше, сразу вход и выход открылись и закрылись, пока я в кровати валялась? Обидно! Зря, значит, вставала.

И тут с грохотом упал прислоненный к стенке совок. Что-то очень маленькое метнулось за тазы и канистры с водой. Звон от совка стих, и снова воцарилась тишина.

— Мышь?.. — задумчиво протянула я, никогда хвостатую мелочь не пугавшаяся. — Или мелкогабаритный гость?

ЛСД выглядел ошеломленным, он потер нос и помотал головой, словно пытался избавиться от галлюцинации, и прошептал:

— Маленький человечек с кошачьими ушками и хвостом с кисточкой.

— О, прелесть какая, жаль, я не разглядела, — расстроенно протянула я. — Наверное, симпатяга!

— У вас, кажется, есть фильм про то, как маленькие симпатяги превращались в чудовищ, будьте осторожнее, — предупредил ЛСД, когда я присела на корточки, пытаясь определить, где спрятался гость.

— Это не фильм, это реальность. Они называются дети, — рассмеялась я, — и во избежание подобных превращений люди придумали воспитание.

Кайст усмехнулся. А из-за тазика с мытой картошкой раздалось басовитое ворчание:

— И не чудовища мы вовсе!

— О! А кто? — живо отреагировала я на первую попытку контакта.

— Домовуши, — буркнули в ответ сердито. — Домовушей, что ли, ни разу не видали?

Мы с кайстом переглянулись, ища ответ в глазах смотрящего, не нашли и слаженно помотали головами:

— Нет.

Я еще и прибавила:

— Не только не видели, но и не слыхали. У нас вроде как считается, домовые должны жить, да только не везде. Им ведь не квартиру в многоэтажке, адом целиком подавай где-нибудь в деревне.

— Не домовые, домовуши мы! — категорично отрезали из-за таза.

— Есть разница? — серьезно уточнил кайст.

Раздалось пренебрежительное фырканье:

— Сравнил эль с простоквашей!

— Так в чем отличие? — заинтересовался Саргейден, тоже присаживаясь на корточки рядом со мной. Выглядел он искренне расположенным к диалогу, брезгливо губ не кривил, ноздри не раздувал, гневно глазами не сверкал. Будто снял или надеть позабыл старую маску, а то и вовсе выбросил за ненадобностью?

— Домовые, они, коль не ленятся, лишь за хозяйством исправно следят, а домовуши — душа дома, без них он мертвый! — пояснили с очевидной жалостью к придурку, не сведущему в столь элементарных понятиях. — Мы радость и свет жилью дарим!

Ледников задумчиво покивал, но особой разницы, похоже, не увидел. А я припомнила пару известных мне квартир, где тапочки по линеечке, ни пылинки на мебели, а царит скука смертная. Вроде бы жильцы не ругаются, а все равно чего-то не хватает, может, в самом деле, радости, света, души.

— Так почему же ты прежний дом бросил? — заинтересовался ЛСД.

— Не бросали мы ничего, однако ж новой семье место новое искать надобно, — почти уязвленно огрызнулся домовуш. — Что ж меж собой-то толкаться!

— Понятно, — уяснила я ситуацию. — Значит, вы в поисках нового дома. И много вас, гости дорогие?

— Ха, гости… — польщенно протянули из ухоронки и ответили: — Пятеро нас, стало быть, нынче. Сам я, жена моя да детки, старшенький и пара младших.

«Ух ты, сколько хвостатых ушастиков!» — мысленно восхитилась я и жалобно попросила:

— Покажитесь, а? Или вам не положено?

— Это домовым не положено, у домовушей свои законы, — гордо ответил басок, и из-за тазика показался маленький, с мою ладонь от запястья до кончика указательного пальца, собеседник. Кайст ошибся, на человечка он походил лишь отдаленно, и дело было не только в подвижных кошачьих ушках и гибком хвосте с пушистой кремовой кисточкой. Сама мордочка, лапки гостя были покрыты короткой мягкой шерсткой светлого оттенка. Глаза были большие, почти круглые и невозможно трогательные, как у Чебурашки. Подвижный нос напоминал собачий, а вот рот оказался вполне гуманоидным, превосходно приспособленным к артикуляции. Следом за первым показалась вторая фигурка, более женственных форм, держащая в лапках два спящих пушистых комочка, третий, вполовину роста отца семейства, домовуш застенчиво прятался за спину матери. Только любопытные глазенки поблескивали да уши подрагивали.

— Как жаль, что у нас не живут домовуши, — искренне высказалась я и спросила: — Кушать хотите?

— А что предложишь, хозяйка? — степенно отозвался отец многодетного семейства, оглаживая кончиком хвоста мех на плечах, будто старинный купец бороду рукой поглаживал. Шестипалые лапки не с когтями, а с вполне плоскими ноготками он упер в бока.

— Хозяйка я не особо домовитая, готового нет, могу открыть пакет с молоком или соком, достать печенье. Еще есть яблоки, банка заливного свиного языка, могу прямо сейчас по-быстрому макароны сварить или яичницу пожарить, — виновато пожала я плечами.