Дверь
Шрифт:
Перемахнув через ограду, Кремнев побежал к машине.
20.
Люди на улицах казались Марине враждебными и опасными, все без исключения. Она брела наугад, не зная куда и зачем, лишь бы подальше от страшной квартиры. Квартал за кварталом оставался позади. Марина шла пешком, потому что у неё не было ни копейки, чтобы сесть в автобус или спуститься в метро. Да и куда она могла поехать?
В каком-то дворике, куда она забрела случайно, Марина присела на скамейку. Ей очень хотелось закурить, но и сигарет у неё не было. Набравшись мужества, она попросила сигарету у выходившего из подъезда молодого человека. К её немалому облегчению, он был занят своими мыслями и даже не попытался завести с ней разговор - молча протянул сигарету, вежливо щелкнул зажигалкой и исчез.
Табачный дым окончательно затуманил сознание. Хмурые небеса давили сверху, джинсовая куртка с чужого плеча не спасала от холода. Марина перебирала в уме адреса друзей и знакомых. Одни живут слишком далеко, другие в отъезде, третьи... Да какая разница. Все равно ни к кому идти нельзя. У тех, кто за ней охотился, огромные возможности, и эти люди совершенно безжалостны. Уж если они неведомо как вычислили человека, подобравшего её на дороге, к друзьям-то явятся непременно. И тогда на совести Марины будут ещё трупы. Но не сидеть же здесь до ночи... Даже если и сидеть - а ночью? А завтра? Надо где-то укрыться, надо есть и пить. Вокруг - огромный город, в нем миллионы людей, и ни один не поможет Марине...
Неожиданно Марина вспомнила об Игоре Зимине. Ученик отца, на которого профессор Стрельников возлагал большие надежды... Когда-то они с Мариной были невинно, полудетски влюблены друг в друга. Она не видела Игоря два года, с тех пор как он уехал учиться в Англию. Может быть, он уже вернулся? Вот о нем преследователи вряд ли сумеют что-либо пронюхать. Слишком давно он в последний раз общался с профессором и Мариной, слишком далеко от России жил потом. И если Игорь в Москве... Его квартира как раз в этом районе!
Марина бросила недокуренную сигарету, покинула дворик, дошла до угла и посмотрела на табличку с названием улицы. Так, нужно сосредоточиться, сориентироваться... Значит, сейчас направо, и четыре, нет, пять кварталов прямо, затем налево...
Быстро шагая по тротуару, Марина поминутно оглядывалась. Вон тот тип в пижонском плаще - не следит ли за ней? Боже, он приближается! И машина какая-то медленно едет вдоль тротуара...
Уф, вроде бы нет. Пижон в плаще нырнул в ближайший подъезд, а машина покатила дальше. Сердце Марины колотилось, как миниатюрный паровой молот, истерзанные нервы посылали в кровь новые и новые порции адреналина или какое там вещество вырабатывает в организме страх...
Память исправно подсказывала дорогу, словно и не прошло двух лет. Первый подъезд, второй этаж. Марина дважды нажала кнопку звонка, и после паузы ещё дважды - это был их давний знак.
Долго, очень долго из квартиры не доносилось ни звука. Никого... Она пришла сюда напрасно. Единственный лотерейный билет оказался пустым.
Марина повернулась, шагнула прочь от двери, вся во власти бескрайнего отчаяния. В этот момент загремел замок.
– Маринка!
– послышался хорошо знакомый голос.
– Прости, я в ванной был...
Прямо с лестницы Марина бросилась в объятия Игоря, стоявшего в халате, с мокрыми всклокоченными волосами.
– Вот это жаркая встреча, - засмеялся Зимин. Он буквально втащил девушку в прихожую и запер дверь.
– Ты так по мне скучала? А что же раньше не зашла? С твоим отцом мы виделись, а ты вроде как обо мне забыла... Разве профессор не говорил тебе, что я приехал?
– Нет. Папа умер...
Зимин остолбенел.
– Как умер... Когда?! Да мы же с ним вот только что... Он книгу мне принес, записи свои рабочие...
– Какую книгу?
– Марина вздрогнула.
– Господи, да не все ли равно... Профессор умер, вот несчастье...
– КАКУЮ КНИГУ ТЕБЕ ПРИНЕС ОТЕЦ?!
Игорь отступил к стене, пристально посмотрел на девушку.
– Марина, что с тобой? Ты выглядишь так, будто... И что это на тебе надето?
– Потом... Сначала о книге...
– Далась тебе эта чертова книга!
– Зимин увлек Марину в комнату, насильно усадил в кресло, налил полбокала "Джека Даниэльса".
– Виски настоящее, из Лондона привез. Выпей и вернись на грешную землю, а я пойду переоденусь.
Он скрылся в ванной, потом перебрался оттуда в спальню. Марина пила виски небольшими глотками, кашляла, снова пила. Когда бокал опустел, она налила себе еще, прикончила вторую дозу, нашла сигареты Игоря и закурила. Ей стало значительно легче - сознание просветлело, нервы частично успокоились, умерили свой яростный бунт.
Зимин возвратился в мягких серых брюках и белом университетском джемпере.
– Ну вот, ты похожа на человека, - одобрительно заметил он. Рассказывай, что стряслось.
– Покажи книгу, - упрямо потребовала Марина.
– Если это так важно...
– Игорь пожал плечами.
Подойдя к шкафу, где на полках громоздились толстые тетради и солидные научные труды, он осторожно извлек увесистый фолиант и передал его девушке.
– Германия, шестнадцатый век, - прокоментировал он.
– Спорная рукопись некоего Иоганна Гетца...
– Да, это она, - сказала Марина, разглядывая потускневшее тиснение на кожаном переплете.
– Что значит "она"? Объясни ты толком...
Игорь засунул рукопись обратно в шкаф и плюхнулся в кресло.
– Объяснить толком нелегко, - вздохнула девушка.
– Мне и самой не все понятно. Только из-за этой книги... Я так думаю, что из-за нее... Убили человека...
– Профессора Стрельникова?!
– Что? Господи, нет... Отец умер от инфаркта... Знаешь что, налей-ка мне ещё виски, а я расскажу, как сумею...
Рассказ Марины продолжался без малого час, хотя она и старалась быть краткой и пропускать несущественные по её мнению подробности. Зимин слушал не перебивая и все больше мрачнел. Когда она закончила, он сказал: