Движ
Шрифт:
Они оба будут — молодцы.
— Кэт!
Чувствуя, как внутри разгорается решимость, Кирилл принялся по очереди открывать двери. Их не считали нужным запирать. Тем лучше!
— Кэт! Это я, Кирилл. Ты здесь?
Он просовывал голову. Его встречали свет и мгла, смех, удивление, разгоряченные лица, тела, застывшие в процессе. В него кидали сандалиями и одеждой, его звали к себе, на него шикали, предлагали убраться, выражали сомнение в его умственных способностях и укоряли за сломанный движ.
— Кэт! Катарина!
Кирилл проверил шесть или семь дверей и застыл посреди коридора. Идти дальше? Или вернуться домой? Браслет на руке сигнализировал о том, что ему давно пора спать. Молодец ли он?
— Кэт!
Дураки они все здесь, подумалось Кириллу с горечью. И данцы у них дурацкие. И вообще все. Ему часа хватило, чтобы это понять. Но Кэт… Он твердо решил ее спасти. Как во сне. Как во многих снах, где выступал героем. Ведь погибнет, превратится… Во что здесь превращаются со временем?
— Кэт!
Кирилл успел проверить еще две комнаты прежде, чем створка одной из дверей впереди сдвинулась сама. Двенадцатая? Тринадцатая? Немного не дошел. Голая девушка вышла в коридор, прижимая к груди короткие штаны.
— Что ты кричишь? — спросила она.
Рот у Кирилла растянулся до ушей.
— Кэт!
— Ну?
— Я это…
Кирилл оглянулся. За спиной у него уже собралась толпа зрителей. Всем было интересно.
— Я за тобой, — сказал Кирилл.
— За мной?
— Да.
— Серьезно?
Кэт шагнула к Кириллу. Золотистая краска затерлась на ее лбу. Зато плечо и грудь украшали синие и зеленые мазки, в которых угадывались чужие пальцы.
— Ну, я подумал…
— Что ты подумал?
В глазах Кэт заплясали злые искорки.
— Ну-у…
Кирилл заметил, что на пороге комнаты, из которой вышла девушка, стоит голый, мускулистый парень с золотистым узором вокруг пупка и с недоумением смотрит на разворачивающуюся в коридоре драму.
— Ты говори, говори всем, — сказала Кэт, беря любопытствующих в свидетели. — Здесь все интересуются.
Согласный гомон подтвердил ее слова.
— Не тяни!
— Как в видеораме!
— Как в голо-няшке!
— Типа, любовь!
— Я подумал, — краснея, произнес Кирилл, — что мы с тобой… ну, могли бы жить… жить вместе.
— Ты? — наставила палец Кэт. — И я?
— Я тоже могу! — крикнул мускулистый парень.
— Ты помолчи, Влад! — отмахнулась девушка.
— Да без проблем!
Парень исчез в комнате.
— Ты говори, говори, Кир, — сказала Кэт, вызывающе вздернув подбородок. — Что бы мы с тобой делали?
— Жили.
— Ага.
— Я бы работал, — сказал Кирилл.
— О-о-о! — зашумели голоса.
— А я? — спросила Кэт.
— Ну, тоже.
— Работала бы?
— Да.
— А если я не хочу?
— Здесь никто не хочет! — поддержали ее. — Гнилой движ! Кому это надо? Работать — это бэдово. Вообще не втыкает! Мы не для того живем! От работы человек дуреет и забывает про радость!
— Радость — это движ! — крикнул кто-то.
— Ну, ладно, хорошо, — сказал Кирилл, пожав плечами. — Можешь не работать.
Кэт сощурила глаза.
— И что же мне делать тогда? Наверное, ждать тебя с работы?
Кирилл кивнул.
— Да.
— Разогревать твое желе? Держать тебя за руку, пока в тебе стучит счетчик? Спать с тобой вместе?
— Если это не сложно.
— Это не сложно, — сказала Кэт, поворачиваясь к зрителям. Нагота ее совсем не смущала. — Только почему я должна это делать?
— Ну, возможно… — Кирилл набрал воздуха в грудь и умолк.
— Что?
— Чувак, не обрывай все на самом интересном месте, — сказали из-за спины.
— Просто мне показалось, — сказал Кирилл, собираясь с духом, — что мы… ну, нравимся друг другу.
— И?
— И возможно, что это любовь! — выпалил Кирилл.
— Ну-у-у! — разочарованно протянули любопытствующие. — Никто уже этим словом не живет!
В глазах у Кэт закипели слезы.
— Любовь, да?
Кирилл вздрогнул от прозвучавшей в голосе насмешки.
— Да, — сказал он.
— Слышали? — обернулась ко всем Кэт.
Вокруг закивали.
— Ага!
— Чел умом тронулся!
— Да видно же, что работник!
— А-а-а!
— Раб-работник! Работник — раб! То-то я смотрю…
Кто-то захохотал. Хохотуна одернули:
— Тише! Сейчас будет самое интересное!
— «Мыло»?
— Не-а. Трагедия!
— Под «сливкой» — вообще ништяк!
Подняв руку со штанами, Кэт попросила тишины. С балкона доносилось бумканье музыки, и кто-то прикрыл створки. Стало тише.
— Значит, любовь? — спросила Кэт. — Вот так сразу? За день знакомства?
— За пять дней, — тихо сказал Кирилл.
— А какая любовь? Такая?
Девушка двинула бедрами.
— Такая — тоже, — потупился Кирилл.
— А вообще?
Кирилл нахмурился.
— Сложно объяснить.
— Нет-нет, ты объясни. Ты же вроде как… ну… любишь! — голос Кэт задрожал. — Ходил тут, двери дергал.
— Вломи ему, Кэт! — крикнул кто-то.
— Да, вломи.
— Дви-и-иж!
— Это внутри, — сказал Кирилл.
— Легкие? Сердце?
Кэт пошла по кругу, против часовой стрелки, оставляя Кирилла в центре движения.