Движущиеся картинки
Шрифт:
– Просто отвратительно, – сказал Достабль. Он вытащил свой мешочек и отсчитал пять долларов. – Хочешь работать на меня, Детрит?
Детрит почтительно коснулся своего угловатого лба.
– Рад служить, господин Достабль.
– Поди-ка сюда.
Достабль направился к началу очереди. Человек в воротах выставил руку, преграждая ему путь.
– Куда это ты собрался, приятель?
– Встреча с господином Зильберкитом, – заявил Достабль.
– И он, конечно, знает об этом? – Тон привратника показывал, что он не верит ни единому слову и не поверит, даже если то же самое будет написано на небесах.
– Пока нет, – ответил Достабль.
– В таком случае, друг, давай-ка…
– Детрит?
– Да, господин Достабль?
– Стукни этого человека.
– Рад служить, господин Достабль.
Рука Детрита описала стовосьмидесятиградусную дугу с блаженным беспамятством на конце. Привратник оторвался от земли, проломил ворота и рухнул шагах в двадцати прямо на остатки забора. Очередь исторгла одобрительный рев.
Достабль радушно оглядел тролля. На Детрите была лишь ветхая набедренная повязка, прикрывающая… в общем, прикрывающая то, что тролли считают нужным скрывать.
– Молодчина, Детрит.
– Рад служить, господин Достабль.
– Надо будет раздобыть тебе костюм, – сказал Достабль. – А сейчас, будь добр, постереги ворота. Смотри, чтобы никто не пролез.
– Как скажешь, господин Достабль.
Минуты две спустя маленькая серая собачонка протиснулась между короткими кривыми ногами тролля, перескочила через обломки ворот и потрусила в сторону домов-коробок. Ее Детрит останавливать не стал. Как известно, в категорию «никто» собаки не входят.
– Господин Зильберкит? – окликнул Достабль.
Зильберкит, осторожно пробиравшийся через студию с коробкой свежего материала для картинок, недоуменно застыл. На него мчался какой-то тощий тип, смахивающий на обрадовавшегося хозяину дурностая. А выражением лица Достабль напоминал тех длиннющих лоснящихся белых рыб, что, перебираясь через рифы, выплывают на теплое мелководье, где, как правило, резвятся невинные ребятишки.
– Да? – отозвался Зильберкит. – А ты кто? И как ты сюда…
– Мое имя – Достабль. Но зови меня запросто – Себя-Режу.
Не давая Зильберкиту опомниться, Достабль одной рукой стиснул его ладонь, другую руку положил ему на плечо и подступил вплотную, не переставая назойливо трясти захваченные им пальцы. Сцена дышала проявлением крайнего дружелюбия, а между тем, сделай Зильберкит шаг назад, локоть его неминуемо оказался бы вывихнут.
– И я должен заверить, – продолжал Достабль, – все мы просто потрясены твоими успехами в этом деле.
Зильберкит взирал на свою руку, которая внезапно оказалась такой дружелюбной, и неуверенно улыбался.
– Вот как? – отважился вымолвить он.
– Знаешь, все это… – Достабль выпустил на секунду плечо Зильберкита и широким жестом охватил окружающий их деятельный хаос. – Просто фантастика! – воскликнул он. – Настоящее чудо! А эта твоя последняя вещь… как там ее?…
– «Большой переполох в маленькой лавке», – подсказал Зильберкит. – Это где вор крадет сосиски, а лавочник за ним гонится?
– Ну! – мгновенно узнал Достабль. На секунду улыбка застыла у него на губах, но тут же вновь сделалась открытой и искренней. – Да. Именно. Поразительно! Поистине гениально! Блистательно выдержанная метамфора!
– Обошлась нам всего в двадцать долларов, – со скрытой гордостью похвастался Зильберкит. – Ну и сорок пенсов за сосиски, конечно.
– Поразительно! – отозвался Достабль. – Ведь ее посмотрели уже сотни людей, верно?
– Тысячи, – поправил Зильберкит.
После этого известия улыбка Достабля не имела себе равных. Если бы он сумел растянуть губы еще чуть-чуть, верхняя часть его головы просто отвалилась бы.
– Тысячи? – воскликнул он. – Неужели? Так много? И все они, конечно, заплатили по… э-э-э… скажем… Сколько?
– Ну, сейчас мы откладываем все в кассу, – признался Зильберкит. – Надо покрыть расходы, пока мы, так сказать, находимся еще на стадии экспериментов… – Он перевел взгляд вниз. – Слушай, а ты не мог бы выпустить мою руку?
Достабль проследил за его взглядом.
– Конечно, конечно! – вскричал он и разжал пальцы.
Некоторое время рука Зильберкита еще дергалась вверх и вниз. Чисто по привычке.
Достабль на минуту умолк. На лице его застыло выражение человека, наладившего общение с неким внутренним божеством. Потом он заговорил:
– Знаешь, Томас… Ведь я могу называть тебя «Томас»? Так вот, когда я увидел этот шедевр, то подумал: Достабль, за всем этим стоит яркая творческая личность…
– …А откуда ты узнал, как меня…
– …Художник, подумал я, который должен быть свободен, должен следовать за своей музой, а не тащить на себе бремя утомительных организационных забот. Я прав?
– Ну, вся эта бумажная волокита действительно…
– Вот и я о том же! И я сказал себе: Достабль, ты должен немедленно отправиться туда и предложить свои услуги этому человеку. Правильно, Том? Взять на себя административные заботы. Снять с твоих плеч сей тяжкий груз. Дать тебе возможность заниматься тем, чем ты умеешь заниматься. А? Что скажешь, Том?
– Я, я, я… Да… Конечно… Правда… Моя сильная сторона – это скорее…
– Точно! Все так и есть! – подхватил Достабль. – Знаешь, Том, я согласен.
Взгляд Зильберкита остекленел.
– Э-э, – произнес он.
Достабль игриво стукнул его кулаком в плечо.
– Ладно, показывай мне, где лежат бумаги, – сказал он. – А потом ступай к себе и занимайся своим любимым делом сколько душе угодно.
– Э-э. Хм. Ну да, – промолвил Зильберкит.
Достабль стиснул его обеими руками и обрушил на него мощный заряд душевной чистоты и сердечности: