Шрифт:
Александр Лаптев
Двое
Фантастическая повесть
Он видел ее дважды. Первый раз - когда входил в ярко освещенный универсам, похожий в ночи на огромный светящийся аквариум, в котором мечутся, бегают как угорелые разноцветные люди, сами похожие на рыб - с такими же выпученными глазами и такие же дерганные и бестолковые. Потом уже на обратном пути. Девушка стояла на том же месте и в той же позе, и занималась тем же - разглядывала проходивших мимо людей. Виктор поставил на грязный мраморный пол сумки, заполненные блестящими упаковками и, выпрямившись и скрестив руки на груди, стал смотреть на нее. Между ними проходили покупатели,- в магазин - озабоченные и торопливые, обратно усталые и довольные, вцепившиеся двумя руками в свои набитые до отказа баулы; но и сквозь путаницу тел, между мелькающими руками, ногами и головами продолжал видеть он гибкую фигуру, затянутую в черное платье из синтетики. На ногах красные остроносые полусапожки на тонких высоких каблучках. И венчала все это телесно-плательное великолепие гордо посаженная голова настоящее произведение искусства! Пепельные волосы с удлиненными кровавыми разводами рассыпались по плечам и спине и колыхались от слабого ветерка, вызываемого движущимися телами. Лица ее он не мог рассмотреть - свет падал на нее со спины,- но этого и не требовалось. Он и так знал, что лицо ее само совершенство. Это - строгий рассчет и мгновенное озарение.
Виктор поднял тяжелые сумки и пересек людскую стремнину, подошел к Девушке и поставил сумки перед ней, чуть не на носки ее красных полусапожек.
Девушка, наконец, увидела его, повернула лицо...
Конечно, она была красива. Очень красива! Кожа казалась необыкновенно свежей, даже искусственное ночное освещение не могло скрыть нежного румянца на щеках.
– Та-ак,- протянул Виктор.- Так-так. Та-ак...
Было в ней что-то необычайное. Этакое выражение лица, будто испуганное... или - удивленное? Девушка молчала, широко раскрытые глаза смотрели на Виктора. Синие,- отметил он про себя.- Синие глаза. Мой любимый цвет.
– Вот что,- объявил он после некоторого раздумья.- Поможешь мне сумки донести... а там видно будет. Ясно?.. Ясно, спрашиваю?
Девушка несколько раз моргнула.
– Да.
– Ну так бери!- Он показал вниз.
– Брать?- как бы удивляясь, переспросила Девушка.
– Бери!- он даже повысил голос. Вот же непонятливая какая. Повторяй ей...
Девушка посмотрела на сумки:
– А это далеко?
– Что?- не понял Виктор.
– Идти.
Виктор несколько секунд смотрел на нее, затем оглянулся, словно ища поддержки. Народ все шел и шел, никто не обращал на них ни малейшего внимания. Повернулся к Девушке.
– Слушай,- начал он сдержанно,- я велю тебе брать сумки и идти со мной. Слышишь? Я приказываю!
Девушка словно бы смутилась, опустила голову. Она как будто над чем-то раздумывала, и Виктор уже собрался что-нибудь сказать, но она вдруг наклонилась и взялась за ручки.
Его дом находился совсем рядом, и по дороге Виктор ругал себя: чего он пристал к ней? Поддался какому-то глупому порыву. Будто сам не мог донести. Подойдя к подъезду, вместо того, чтобы отпустить Девушку, распахнул перед ней массивные металлические двери.
– Иди.
– Зашел за ней и, обогнав, вызвал лифт.- Поставь пока,- бросил через плечо.
Девушка опустила сумки на пол. Тут же загудел зуммер и разошлись створки лифта. Виктор шагнул в ярко освещенную кабину.
– Заходи.
Девушка снова взялась за сумки. Виктор отвернулся. Странная какая-то. И вообще, странно все. Он чувствовал скованность, неловкость, будто он делает что-то не так. Надо в фирму позвонить,- думал, пока лифт возносил их на десятый этаж.- Вот узнаю, из какой она фирмы, и позвоню. Не годится им так вести себя. Не разговаривает, команды не выполняет. Этак они далеко зайдут!
Лифт качнулся и стал, створки разъехались. Девушка оторвала с усилием сумки от пола и вышла в темный коридор. Ну вот, опять,- обрадовался даже Виктор.- Всё одно к одному. Они прошли во тьме и остановились возле двери, смутно угадывающейся по прямоугольной стальной окантовке. Виктор вытащил связку ключей и, нащупав штырь с зазубринами, вогнал в круглое отверстие. Щелкнул замок, дверь открылась.
Девушка не двигалась.
– Ну что?- сразу закипая, воскликнул Виктор.
Девушка молчала. Ею, как будто, владела нерешительность. Она, будто бы, боялась!
– Что опять?- Виктор еле сдерживался. Позвоню-ю-ю. (Носилось в голове). Ой позвоню!
– Мне идти? Да?- проговорила она тихо, и как бы удивляясь. Терпение у Виктора, наконец, лопнуло. Он схватил сумки и шагнул за порог. Зацепил пяткой дверь и толкнул с силой. Дверь описала дугу и хряпнула об косяк. Виктор стоял с сумками в руках и тяжело дышал. К черту всё! Пора брать отпуск. Надоело. Уеду. Уеду далеко. От этого города. От этих черных вечеров. Перед глазами вспыхнула красочная картина. Голубое небо. Синий океан. И зеленый остров посреди синего океана. Маленький зеленый остров. Пальмы, песок, кокосы в траве. Солнце слепит глаза, больно смотреть на этот блистающий мир. Жаркий воздух дрожит и переливается, но стоит дунуть ветерку, как становится свежо и легко...
В дверь постучали. Красочное видение растаяло. Виктор открыл глаза и увидел тьму, ничего кроме тьмы.
Виктор бросил сумки, нашарил на стене выключатель.
– Ладно-ладно. Сейчас...
Перед ним стояла Девушка и, щурясь от яркого света, смотрела на него.
– Ты?.. Ты не ушла?.. Хочешь ко мне?- Он держался одной рукой за дверь, другой упирался в стену.- Так я это... в общем-то... Ну ладно, заходи.Отпустил дверь и сделал шаг в сторону, освобождая проход.- Ну? Что ж ты не заходишь? Ты же хотела?
Она еще ниже опустила голову, волосы с кровавыми разводами упали с плеч.
– Слушай, заходи или иди обратно на улицу. Мне некогда. Я есть хочу. Мне отпуск нужен!..
Девушка подняла голову.
– Я зайду.
И действительно: сделала два шага и вошла. Виктор машинально толкнул от себя дверь, и она захлопнулась. Эх, зря я ее пустил,- подумал он.- Дурак я!
– Неси продукты в кухню. Я пока переоденусь.- Он сел на стульчик и стал расшнуровывать ботинки. Надел тапочки и пошел в комнату, снимая на ходу куртку. На пороге обернулся.- Посиди там пока.- Зашел в комнату и затворил стеклянную дверь.
Через десять минут Виктор, в расстегнутом махровом халате и тапках на босых ногах, входил в кухню, ожесточенно растирая махровым полотенцем мокрые волосы. Эти махровые халаты и полотенца опротивели ему до невозможности: ни обогреться толком, ни вытереться. Взгляд его упал на стол... Он перестал тереть голову. Перевел взгляд на Девушку. Та хлопотала возле плиты, переставляла кастрюльки, мешала ложкой, щелкала переключателями... Виктор опустился на табуретку.
– Это что, ты так умеешь, да?- Вытягивая шею, стал разглядывать многочисленные тарелки с диковинными явствами.- А это что?- Взял с дальнего угла блюдце, осторожно поднес к лицу, понюхал. Поискал глазами вилку.