Чтение онлайн

Мне кажется, что в комнате становится невыносимо жарко. Отказываюсь от предложений слуг налить мне еще чая. Я не могу ни есть, ни пить. Даже дышать могу с трудом. Просто сижу и слушаю, как Этти подписывает нам приговор.

Королева сжимает руку Этти, когда та заканчивает рассказ.

– Спасибо, моя дорогая! – говорит королева и целует Этти в лоб. – Где же ты услышала эту удивительную историю?

– Ну… она многим известна, – отвечает Этти, к счастью, не упоминая ни Орсо, ни гильдии.

– Вон! – резко командует мужчина, сидящий за письменным столом. – Все вон!

Королева поворачивает голову и смотрит на него. Она отпускает Этти, та сползает с дивана и неуверенно двигается ко мне, наконец-то почувствовав напряжение, повисшее в воздухе.

Монсеньор Сагуин и все слуги направляются к двери.

Мы с Этти встаем, чтобы последовать за ними. Может быть, если нам сейчас удастся ускользнуть, мы сумеем найти кухню и сбежать из дворца до того, как…

– А ты останься, дорогая, – говорит королева Этти, пригвождая ее взглядом к месту.

– Отец, что-то не так? – спрашивает принц в тот момент, когда закрывается дверь.

Королева открывает рот, чтобы ответить, но мужчина за письменным столом резко перебивает ее; он встал и подходит к нам.

– Что не так?! Ты смеешь спрашивать, что не так?! Тебе понравилась эта история? Мышей стало жалко? Ведь они были такими маленькими и храбрыми, сражались с властью королевства кошек! – фыркает он.

Принц как будто весь сжался от таких едких слов.

– Ты настолько глуп, что ничего не слышишь? Простолюдины приходят к нам во дворец и пересказывают здесь историю с призывами к бунту, звучащими на улицах города. Она многим известна. Вот какие сказки наши подданные рассказывают своим детям?

– Отец, это всего лишь сказка. Не думаю, что она вообще понимает, что это значит…

– Покажи ему, – говорит королева. И к моему ужасу мужчина начинает расстегивать пуговицы на своем жилете.

– Мне было шесть лет, когда они захватили дворец. С криками ворвались сюда в поисках Королевы Пирожных. Они заставили ее есть до тех пор, пока ей не стало дурно, и отрубили головы всем фрейлинам. Они отправили ее идти полураздетой по улицам города, а меня заставили на все это смотреть.

Он неумело развязывает галстук, как человек, не привыкший раздеваться самостоятельно.

– Моя мать вошла в эту семью, когда ей было пятнадцать. Она была даже моложе, чем сейчас ты, Роман. У нее совершенно не было выбора. Они все равно стали бы ее ненавидеть, что бы она ни сделала. Она пыталась завоевать расположение своего народа. И мой отец пытался. Он так хотел, чтобы подданные любили его!

Он открывает грудь, которую закрывала светлая ткань, и тогда мы видим: кожа изуродована глубокими кривыми шрамами от шеи до самого пупка.

– Пятнадцать дней, целых пятнадцать дней они безжалостно избивали меня и мою сестру. Заставили меня лгать на суде над моей матерью, чтобы обвинить ее в невообразимых преступлениях.

Королева сидит молча, напряженно выпрямив спину, и ее глаза опасно поблескивают.

– Если бы твой дядя не успел вмешаться, они убили бы всех до одного аристократов в этой стране. Каждого мужчину, каждую женщину и каждого ребенка.

Он начинает дрожать. Королева протягивает руку и стискивает его запястье. Я вижу, как побелели костяшки ее пальцев.

– Это те самые милые мышки, о которых говорится в истории, – продолжает он, – готовые мучить детей и убивать женщин. Вот они, беззащитные герои подобных сказок. Неважно, как сильно ты их жалеешь, неважно, что ты думаешь об их страданиях, ты никогда не сможешь опуститься до их уровня, потому что они всегда будут ненавидеть тебя просто за то, что ты такой, какой есть! Ты должен править ими, должен их контролировать. Ты должен поступать так, как мы поступали испокон веку и как собираемся продолжать вести себя впредь. Ты должен делать все необходимое, чтобы защитить тех, кого любишь.

При этих словах у него на мгновение срывается голос, и он отворачивается, как будто не может больше смотреть на сына.

– Если такие истории сейчас рассказывают на улицах, значит, дела обстоят именно так, как мы давно уже подозревали, – глядя на принца, говорит королева голосом сладким, как мед. – Если ты думаешь, что корона, кровь или имя смогут тебя защитить, ты ошибаешься, сын мой. Мы должны оказать им такую же милость, какую они готовятся оказать нам.

Она резко поворачивается к нам. Этти прячется за мою спину.

– Не бойся, дитя. Мы получили истинное удовольствие от столь запоминающейся истории. – Она чересчур широко нам улыбается. – Более того, мы так благодарны тебе за это развлечение, что предлагаем воспользоваться нашим гостеприимством сполна. Завтра вечером здесь состоится бал, и мы были бы очень рады, если бы вы обе остались и приняли участие в празднике.

Кажется, Этти очень понравилась эта мысль: она выходит из-за моей спины и робко улыбается королеве.

Но я лучше понимаю, что происходит. Королева опасна. Нам нужно скорее уходить из дворца. Как только найду кладовые с пшеницей, мы сможем бежать.

Королева смотрит на мужа, который изо всех сил пытается снова застегнуть пуговицы на сорочке. Живот его свешивается наружу над поясом, мягкий и какой-то жалкий, и сам он выглядит совершенно потерянным.

– Пойдем, дорогой, – говорит она.

Она встает и, взяв мужа за руку, выводит его из комнаты.

Шорох шелкового платья по вощеному полу – и вот ее уже нет.

– Я провожу вас в вашу спальню, – говорит принц, поднимаясь. Дверь перед ним открывается будто сама по себе, и он подталкивает нас к выходу.

– Ах, Нина, бал! Что может быть волнительнее? – Этти от радости хлопает в ладоши, когда мы петляем по бесконечным коридорам. Повернувшись, она видит выражение моего лица и начинает сомневаться. – Мы же можем остаться на бал, правда?

– У вас нет выбора, – говорит принц.

Я хмурюсь.

– Нам пора уходить, Этти, – строго говорю я.

Принц замирает.

– Лучше не противоречить Матушке, – качает головой он. – В конце концов, она ваша королева, и ее приказ – закон для вас.