Чтение онлайн

Зиновий задумался, серые глаза потемнели и сделались, как морская вода, когда прячется солнце. Упираясь обеими руками в стол, он поднялся, подошел к дверям, вставил ключ и сказал:

— Выходи, Дегтярь, мне надо работать.

Товарищ Дегтярь продолжал сидеть на месте и ответил:

— Давайте не будем ерепениться.

Зиновий предупредил, что закроет на ключ, Ионе Овсеичу вдруг может захотеться по-маленькому, а дверь будет заперта.

— Позови сюда своего отца, — сказал товарищ Дегтярь.

Зиновий вторично предупредил, что закроет дверь, вставил ключ в замочную скважину. Иона Овсеич быстро, по-военному, поднялся, прошел боком, чтобы не задеть, сделал несколько шагов, повернулся назад и погрозил пальцем.

— Зиновий, ты вырос у меня на глазах, я фронтовик и ты фронтовик, а контакт у нас что-то не получается.

Зиновий запер дверь и легко, как человек с двумя здоровыми ногами, пошел через двор к своему форпосту.

Буквально через три минуты появилась Клава Ивановна. Все были уверены, что она хочет побыть возле детей, но в этот раз ошиблись: первым делом она увидела полупудовую банку со свинцовыми белилами, которые теперь на вес золота.

— Чеперухи, — обратилась Клава Ивановна, — откуда эта краска здесь?

Зиновий повторил объяснение, которое давал товарищу Дегтярю, Клава Ивановна внимательно слушала, кивала головой, а в самом конце удивилась: если все действительно так, как описал Чеперуха, зачем было держать на виду у всех и мозолить глаза!

— Клава Ивановна, — Зиновий прижал обе руки, одна поверх другой, к сердцу, движение, точно, как у его папы, — почему я должен прятаться, если ничего не украл?

— Дорогой Зюня, — мадам Малая сморщила губы, и сделалось хорошо видно, какая она уже старая, — теперь такое время, что надо быть каждую минуту начеку. Один, вор, украл, другой, честный, купил за свои трудовые деньги, а получается, они в общей компании. Если бы вор не мог продать, он бы не крал.

— Подождите, — остановил Зиновий, — а почему вы уверены, что он вор?

— Почему я уверена, — Клава Ивановна сделала ударение на «я», — не имеет значения, но, если узнает милиция, может сильно заколобродить.

— Сынок, — вставил свое слово старый Чеперуха, — она права, и мы не должны сердиться на Дегтяря. Наоборот, надо по-хорошему, как старые соседи, которые никогда не обманывали друг друга и не имеют что скрывать. Спрячь эту банку и будем считать, что ее нету на свете и никто не видел.

— Поздно, — сказала Клава Ивановна, — крутить пластинку обратно не будем, получится только больше шума.

После Клавы Ивановны зашла Дина Варгафтик, ей захотелось посмотреть, как идет работа, она тоже обратила внимание на банку, попробовала сдвинуть ее с места ногой, но не удалось, остановилась возле подоконника, там стоял ящик с гвоздями, и сказала: какое у людей счастье, другой раз нужен десяток гвоздей — вывихнешь себе мозги, пока найдешь, а тут целый клад.

Зиновий подошел к ящику, набрал полную жменю, подал Дине и попросил беречь свои мозги. Мадам Варгафтик объяснила, что она сказала просто так, без намека, и не имела никакой задней мысли, потом вспомнила своего Гришу, который был мастер на все руки, и громко застонала: если бы Гриша был сегодня жив, они бы сделали из своей комнаты куколку, а так остается только смотреть, как у других.

Вечером Иона с Олей взяли бутылку вишневки и зашли в гости к товарищу Дегтярю. Катерина тоже была готова идти, но муж топнул своим протезом и сказал: хватит двух подхалимов.

Вернулись примерно через час. У Ионы было неважное настроение, а бабушка Оля окончательно расстроилась. Зиновий спросил, какая причина, они объяснили, что все из-за Полины Исаевны: два дня назад она выписалась из своей больницы, а выглядит так — краше в гроб кладут. Спасибо, Аня Котляр занесла ей кусочек масла и пару яиц, иначе она могла бы сидеть и кукарекать со своим хрустальным Дегтярчиком.

Ладно, сказал Зиновий, давайте по существу: какие у него претензии к нам? Никаких претензий, ответил Иона, просто он по-соседски предупредил, чтобы впредь не повторялось, но есть опасение, что может узнать Сталинский райисполком, и тогда обязательно пришлют комиссию с ревизией.

Зиновий громко засмеялся, но смех был невеселый: зачем Сталинскому райисполкому присылать ревизию, если у людей все по закону? Другое дело настрочит какая-нибудь сексота.

Иона вздохнул: Дегтярь тоже имел такое предположение, потому что на свете есть немало завистливых людей, им всегда приятно посмотреть, как у соседа горит хата.

Проснулись дети, Катерина тихо баюкала и пела про двух богатырей, которые скоро подрастут и победят всех страшных зверей в лесу. Эти богатыри, еще когда были совсем маленькие, так хорошо и много ели, что все люди вокруг удивлялись. А один раз старший, Гриша, чихнул, и от его чиха сломалось дерево, а младший, Миша, засмеялся, и от его смеха сломалось второе дерево.

Хорошо, хлопнул по колену Зиновий, придет комиссия или не придет — это меня не колышет. Нет, заплакала бабушка Оля, ничего хорошего: комиссия даром не ходит, у каждого можно что-нибудь найти.

— Послушайте, — разозлился Зиновий, — но комиссия не ходит для того, чтобы нарушать законы! Наоборот.

Иона пожал плечами: когда надо доказать, что все по закону, тоже уходит время и нервы.

Ближе всех к правде оказался старый Чеперуха: через неделю пришла комиссия из Сталинского райсовета и предложила временно прекратить ремонт. Степан Хомицкий, которого выделили от двора, помогал учитывать израсходованный материал, поскольку большой объем работ уже выполнили и можно было судить лишь приблизительно — килограмм туда, килограмм сюда. У комиссии складывалось впечатление, что материалов израсходовано больше, чем подтверждается документами. Зиновий прямо кипел и, как испорченная пластинка, все время повторял одну песню: кроме банки свинцовых белил из-под полы здесь нет ни одного грамма краски, ни одного гвоздика.

Наведался Парфентьев, Иван Нефедыч.

— Слушай, Чеперуха, — сказал он, — перестань талдычить насчет банки, а то в исполкоме уже идет счет на канистры и бидоны.

Зиновий опять, как дурачок, повторил, что это святая правда: одна банка на полпуда — и ни грамма больше!

— Тюря, — плюнул с досады Иван Нефедыч, — тюря ты, а еще одессит!

Парфентьев, хотя не был членом комиссии, привел из райжилотдела инженера-строителя, а Зиновию подсказал, чтобы тот, со своей стороны, привел специалиста с завода Кирова. Комиссия сначала заартачилась, заявила, что не допустит, товарищ Дегтярь тоже был возмущен нашествием непрошеных гостей, но человек с завода Кирова резонно ответил: коль скоро завод помогает своему рабочему из своих фондов, он вправе проконтролировать, как используется эта помощь и нет ли злоупотреблений.