Чтение онлайн

Из дома, который супруги Давыдовы снимали в Трубниковском переулке, 17, они перебираются в настоящее городское поместье в Знаменском переулке. Д. В. Давыдов признается, что сам не замечает, как все большие права заявляет на него литература. Он член литературного общества «Арзамас». Дружеские отношения связывают его с А. С. Грибоедовым, А. С. Пушкиным, П. А. Вяземским, Е. А. Баратынским, Н. М. Языковым, В. А. Жуковским, Н. В. Гоголем. Денис Давыдов много печатается в журналах, но до сих пор не удалось составить полный список напечатанного им – так мало значения придавал автор собственным произведениям. Мог публиковаться без подписи. Радовался похвалам и не испытывал обиды, если оставался незамеченным. У него редкая способность увлекаться чужими произведениями и быть постоянно неудовлетворенным своими.

Впрочем, поэтические строки Д. Давыдова по-прежнему как всплеск бурно охватывающего поэта чувства, как неожиданно для него самого вырвавшиеся слова душевной исповеди. Годы не старят поэта:

Даже близкие друзья порой не догадываются, как сложно все складывается в его жизни. Вышедшая в 1832 году книжка стихов останется единственной изданной при жизни. Материальные обстоятельства вынуждают жить вдалеке от литературной Москвы и Петербурга – в симбирском селе Верхняя Маза. Тридцать девять стихотворений после двадцати девяти лет работы. Небрежно набранные. Напечатанные на плохой бумаге. Надо бы проследить самому, но Давыдова все нет в Москве, – за Знаменским переулком незаметно промелькнул дом на Смоленском бульваре. Стали привычными долгие месяцы в нелюбимой Верхней Мазе. Помощь друзей? Но у каждого из них свои заботы, а поэт-гусар не умеет ни просить, ни быть навязчивым.

И вдруг среди этих мыслей, душевной подавленности – новый московский адрес, как обещание перерождения, новой жизни!

Дом значился под № 201 Пречистенской части, почти рядом с былым двором детства, и составлял собственность генерал-майора Гаврилы Бибикова, отца двух декабристов.

Двухэтажный, каменный, в глубине окруженного флигелями двора, он рисовался одной из тех городских усадеб которыми была так богата допожарная Москва (Пречистенка, 17). Приносит дому немалую известность и крепостной музыкант Бибиковых – Данила Кашин.

В 1831 году здесь побывает на балу А. С. Пушкин. Еще через четыре года дом будет приобретен на имя жены Д. Давыдова, «гене-рал-лейтенантши» Софьи Николаевны. «Что это за дом наш, мой друг, – напишет Д. Давыдов П. А. Вяземскому. – Всякий раз, как еду мимо него, любуюсь им, это Отель или дворец, а не дом».

Дом Д.В. Давыдова. Пречистенка,17. Гравюра

«Пречистенский дворец» – назовет его Д. Давыдов. Здесь будут написаны им знаменитая «Современная песня», стихотворения «Листок», «Я помню». Здесь побывают Е. А. Баратынский, П. А. Вяземский, Н. М. Языков, историк М. П. Погодин, герой Кульма и Бородина, двоюродный брат хозяина А. П. Ермолов. Д. Давыдов мечтает увидеть своим гостем Пушкина. Но всего через несколько месяцев Д. Давыдов посылает ему же в Петербург стихотворную челобитную, опубликованную в мартовском номере журнала «Современник» за 1836 год. Автор просит своего старого знакомца, ведавшего Московской комиссией по строениям, сенатора А. А. Башилова:

Но вряд ли дело было только в том, что дом не отвечал привычкам поэта-партизана и находился прямо напротив пожарного депо. По всей вероятности, возникают разногласия между супругами. Д. Давыдов бунтует против жестокостей крепостного права, оказывает покровительство беглым крестьянам, с которыми когда-то сражался в партизанских частях. Жена придерживается прямо противоположных взглядов. И здесь она берется за перестройку дома, которая не нужна поэту. В последнем письме из «Пречистенского дворца» в мае 1837 года Д. В. Давыдов напишет П. А. Вяземскому: «Что мне про Москву тебе сказать? Она все та же, я не тот…»

Состояние меланхолии было усилено смертью А. С. Пушкина, глубоко пережитой Денисом Давыдовым. В письмах с Пречистенки рождается своеобразная эпитафия поэта: «Пройдя сквозь весь пыл Наполеоновских и других войн, многим подобного рода смертям я был виновником и свидетелем, но ни одна потрясла душу мою, подобно смерти Пушкина. Какая потеря для России!»

Дениса Давыдова не стало в 1839 году в той же Верхней Мазе. Половодье размыло дороги. До ближайшего врача было 25 верст. Впрочем, жалея лошадей, Софья Николаевна за ним и не подумала вовремя послать. Шесть недель Денис Давыдов оставался после кончины в доме. Пока сошла вода и стало возможным перевести тело в Москву на кладбище Новодевичьего монастыря.

История же дома продолжалась. Уже в 1841 году «Пречистенский дворец» числится собственностью баронессы Е. Д. Розен. Новая владелица распорядилась сдать левое крыло под хлебную лавку, правое – под слесарное, седельное и портновское заведения. В 1861 году в том же правом флигеле располагается одна из первых в Москве фотографий – «художника императорской Академии фотографа И. Я. Красницкого». В течение же 1870-1880-х годов архитектор Г.-Т. Обер переделывает фасады обоих крыльев и придает им сохранившийся до наших дней вид.

Перед Октябрем «Пречистенский дворец» снова оказался в руках офицерской семьи. Вместе с его владелицей, вдовой генерал-лейтенанта О. И. Макшеевой-Машоновой, жил ее сын, подполковник Александр Николаевич, кстати сказать, староста приходской церкви Живоначальной Троицы.

Этот адрес оказался знакомым едва ли не всем французским историкам, занимающимся наполеоновскими походами. «Вы из Москвы? Как там Княжеский дворец на улице Никитская?» Уточнение не заставляло себя ждать: да-да, тот самый, напротив французского театра, где танцевали на балах наполеоновские офицеры.